Она так и сказала: «Я тебя своей любовью на свете держу. Пока я жива, ты человек среди людей. А когда умру, вода над кровью верх возьмет. Найди, сынок, себе реку или озеро, не то по земле растечешься, туманом растаешь, в облака уйдешь…»
"Это жизнь. Она не всегда идет так, как задумано".
"Радуйся же этому, вместо того чтобы думать о плохом. Хватит оглядываться на вчерашний день. Это лишь помешает тебе вкушать сегодняшний." "Позволяй иногда другим людям жить так, как им нравится, даже если это не нравится тебе. Все равно ты ничего не можешь им дать - и тебе нечего у них взять."
— Ну ладно, — снизошел он, доев салат до крошечки, — излагайте.
— Что? — не поняла она.
— Бросьте, госпожа Сотникова. Вы — девушка энергичная и умненькая. Прелюдию я выслушал, переходите к адажио.
— К какому адажио?
— Давайте дальше. Что вы надумали делать? Вы ведь что-то надумали, правда?
— Откуда вы знаете?
Он хотел было сказать «от верблюда», но верблюд никак не укладывался в образ столичного бизнесмена на ужине с молодой интеллектуалкой.
— Я очень умный, — заявил он, чувствуя себя именно таким.
— Понятно.
- Куда собрался?
- Переодеться хочу.
- Потом переоденешься. Переоденешься, запрешься от меня в спальне, спрячешься от меня за работой, - вздохнула я. Чингиз замер. - Сбегаешь от меня постоянно…. Зачем? Я же не бегаю от тебя, хотя могла бы! В конце концов, кто из нас трепетная лань?
- Кто? - растеряно переспросил Чингиз. Я смерила его взглядом.
- Я! И вообще…. - я заерзала, сползая с его колен.
- Лера….
- Ну, что, Лера? Лера нетрезвая и расстроенная! Сейчас протрезвею и перестану клевать твою дряблую печень, - сползти не удалось, Чингиз держал крепко.
- Ты ее клюешь совершенно обосновано!
Наставник сидел за столом — массивным, даже огромным. Когда я в детстве его впервые увидела, то подумала, что это не стол в БИА принесли, а академию вокруг него построили.
– Знаешь, Эриас, была бы я мужчиной, пришлось бы вызвать тебя на поединок чести. Но я всего лишь слабая женщина, и эта пощечина мой ответ на твои оскорбления. Ты считаешь меня неверной женщиной, хотя я еще даже ни с одним мужчиной не была. Ты решил, что я падшая, слабая женщина, которой только дай волю, и она изменит с каждым, кто оценит ее внешность. Ты решил, что я не только слабая, безвольная, но еще и глупая, потому что не умею любить, не умею ценить, что люблю и уважаю. Я, по твоим словам и твердому убеждению, лишь красивая пустышка, без чести, без достоинства, которая только и ждет, чтобы начать прыгать по чужим постелям.
– Постой, Лель, ты меня не правильно....
– Ты только что усомнился в моей чести. Главный жизненный девиз, которому следуют мои предки, Эриас Танг, звучит так – честь Рандованс дороже жизни и старше самой смерти! Навсегда запомни. Ты дал мне свое имя, не лишил меня истинного имени, воспитания и главных принципов жизни
Перевоспитать каждый может только одного человека-самого себя.
Знаешь, в чём проблема, Геральт? Тебе кажется, будто ты иной. Ты носишься со своей «инностью», с тем, что принимаешь за ненормальность. Ты со своей «ненормальностью» нагло навязываешься всем, не понимая, что для большинства трезво мыслящих людей ты самый нормальнейший в мире человек, и дайте боги, чтобы все были такими нормальными. У тебя более быстрая реакция, вертикальные зрачки? Ты видишь в темноте, как кошка? Разбираешься в чарах? Тоже мне, великое дело! Я, дорогой мой, когда-то знал трактирщика, который ухитрялся в течение десяти минут непрерывно пускать ветры, да так, что они складывались в мелодию псалма: «О, прииди, прииди, утренняя заря». И всё же, несмотря на необычный, как там ни говори, талант, трактирщик был самым нормальным среди нормальных, была у него жена, дети и бабка, разбитая параличом…
Люди всегда говорят плохо о том, кому они завидуют.
Фермер затрепетал ещё больше, не догадываясь, что ненароком влез в высокие отношения лесника, киборга и солюшки.
— Мам, может, мы тебе тоже ролики купим?
— Нет, Насть. Я привыкла к своим трудностям, новых мне не надо.
Страх порой толкает людей на самые безрассудные, самые губительные решения.
Ей было страшно! Это как в кресло к стоматологу садиться. Понимаешь все, но пытаешься разговаривать в надежде оттянуть тот страшный момент...
— В университете нам говорили, что справедливости не бывает — бывает процессуальный порядок, — говорю путанно. — Справедливость слишком субъективна.
— И в чём тогда твоя справедливость?
— В том, чтобы иногда нарушить систему. Ради равновесия.
Муженек стонал, скрипел зубами, но стоически терпел. Наконец и он не выдержал:
– Все, бери вот этот напильник к вот этим пассатижам, и пойдем! – Он всучил мне в руки схваченные с полки наугад инструменты.
– Нет! Ты что, не видишь, что они друг к другу не подходят? – поразилась я до глубины души.
Хантер же искренне недоумевал:
– Слушай, я еще могу понять, когда туфельки по цвету не сочетаются с платьем, но инструменты друг с другом?
Видимо, сиятельные лорды все же далеки от технических работ, а руки ни разу в жизни ни в машинном масле, ни в мазуте, ни в дизеле не пачкали. А иначе как объяснить то, что к кусачкам по металлу он предложил мне напильник по дереву? Он бы мне еще лобзик с магическим приводом для листового железа всучил.
Продавец (он же и хозяин лавочки в одном лице) поначалу, увидев нас, скривился. Правильно, что господа благородные понимают в техническом ремесле? Сейчас же он с интересом прислушивался к нашему с Хантером разговору.
– А ваша девушка дело говорит… – начал он и услышал наше единодушное:
– Он не…
– Она мне не девушка… – Правда, лорд после этой фразы мученически вздохнул и добавил: – Она мне жена, – и столько затаенной печали звучало в его голосе, что хозяин проникся.
– Да не переживайте, ваша светлость, молодые жены, они же завсегда дурные… А вот как первенца родит, так и остепенится. Да и вам спокойнее будет.
Я не вникала в суть сказанного.
– Чем больше видишь, тем лучше учишься принимать многие вещи, – сказала миссис М.
В Китае незамужние или разведенные женщины старше 25 лет относятся к официальной категории шенг ну – «невостребованные», а государственное телевидение высмеивает их, называя «поношенными халатами».
То, что здесь называется магией ксуури, основывается на простом законе: «Поверь в это сам, заставь поверить другого – и это станет правдой». Можно сказать человеку: «Ты мертв!» – и он умрет, если твоя вера в его смерть будет сильнее его веры в жизнь.
"Ни одно животное, ни одно существо не бывает счастливо в рабстве".
Существует разница между страхом расстроить кого-то, кто любит тебя, и опасностью потерять этого человека. Я долгое время не могла отличить одно от другого. Мне потребовалось много времени и усилий, чтобы разглядеть разницу между причинением боли тем, кого я люблю, и моим страхом того, что я могу потерять. Причинение боли тем, кого мы любим, можно пережить. Эта боль неизбежна. И я сожалела о том, сколько ее причинила в прошлом, но была уверена: маму я бы никогда не потеряла.
— Циники — самые бесполезные люди на свете. Своей системой ценностей они как бы освобождают себя от необходимости что-то улучшать в себе и окружающем мире.
Причудливо тасовался кармический бумеранг, но по-другому он не умеет...
Такой свиньей он не чувствовал себя лет так двадцать. Забыть про день рождения жены - свинство, пусть даже жена… жена - святая.
Уговаривать - значит насиловать