Вот чего не хватает в России - личного во взгляде! Повсюду тут встречаешь лица застывшие и невыразительные, а глаза стеклянные и пустые». «Всех туристов, чтобы они поняли Россию, надо водить в театр сразу по прибытии. Жизнь страны здесь! Сидя в русском театре, начинаешь понимать, как Советскому государству удалось довести страну до крайности: добавьте к природной склонности к актерству непрекращающуюся пропаганду и бесконечные плакаты, и вы сможете приручить человека к нынешнему режиму. Афиши, громкоговорители и личная склонность все превращать в театр способны убедить любого, что он играет ведущую роль в большевистском пышном спектакле и что без его участия вся сценическая конструкция Советской России обратиться в руины. О, как это хитро придумано, как чертовски хитро! Ленин обнаружил, что медведи могут плясать, а Сталин догадался, как вдеть им в носы кольца, чтобы водить по улицам. Но не скрывается ли где-то там, за всей этой хитроумной эксплуатацией, желание самого медведя, чтобы его водили?
— Когда вы обчистили этот дом, утащив из него все ценное… — начал Гарри, однако Наземникус снова его перебил:
— Сириусу тутошний хлам был не нужен…
Послышался торопливый топоток, блеснула медь, затем раздался громкий удар, а следом крик боли — это Кикимер подскочил к Наземникусу и огрел его по голове сковородой.
— Угомоните вы этого гада, его в клетке надо держать! — завопил Наземникус и прикрылся руками — Кикимер снова занес над ним тяжелую сковороду.
— Кикимер, перестань! — крикнул Гарри.
Тонкие ручонки Кикимера подрагивали от тяжести сковороды, которую он по-прежнему держал наотлет.
— Может, еще разок, хозяин Гарри, а? На счастье?
Рон захохотал.
— Нам нужно, чтобы он оставался в трезвой памяти, Кикимер, но если будет артачиться — милости прошу, — ответил Гарри.
Если буду совсем тряпка - вытрите мною пыль с вашей лестницы.
Да, я могу наказывать, но не могу предотвратить насилие.
– Видите ли, не важно, парень ты или девушка, но агрессия – всегда признак слабости. И меня больше впечатляют люди, которые могут любой конфликт уладить с помощью слов. – Явно вспомнив о чем-то своем, Эрик продолжил: – Вот почему, наверное, язык играет для меня такую важную роль. Мой папа любил говорить: «Эйкко, слова – это оружие. И больше тебе ничего не требуется».
Скажи, когда снег становится водой, он помнит, как был снегом?
Клей по опыту знал, что у его клиентов отсутствует чувство времени. Они могут помнить, что их ограбили вчера или арестовали месяц назад, но все, что простиралось за пределы тридцати суток, сливалось воедино. Уличная жизнь - борьба за то, чтобы выжить сегодня. Нет ни времени для воспоминаний, ни событий достойных памяти. И будущего нет, чтобы соотносить его с прошлым.
Умеренность - сладко звучит И самое слово, а в жизни Какое сокровище в нем!
Беря ответственность за себя и свою жизнь, очень важно уметь устанавливать границы
Шлифуя грань за гранью образ незнакомой личности, мы потихоньку уменьшаем область неизвестного.
Море это стихия, это бесконечность… Море это свобода и жизнь!
— Другие на твоём месте уже устали бы от хамства, выдохлись и заскучали. Но только не ты, да? Ты никогда не сдаёшься.
Младший Поперечко шел, слушал и молчал, потому что никак не мог придумать, что бы такое сказать в тему. Да ему и не очень-то и хотелось говорить, если честно. Старшего брата было так много, а младшего так мало, что, казалось, не будь младшего вообще на свете, абсолютно ничего не изменилось бы – старший жил бы и действовал за двоих. Так бывает не только с братьями: в меру своей жизни мало кто живет, поэтому одни существуют на четверть, треть или половину, зато обязательно есть те, кто берет на себя эти невостребованные излишки, – в мире все стремится к равновесию, включая те процессы, которых мы не увидим, потому что они произойдут без нас.
в пустой кувшин можно и камней накидать, и песка насыпать, и воды налить... и даже все сразу. Там все поместится, только работай
Знаки посылают людям постоянно, только люди почему-то их не видят или не хотят видеть, но при этом продолжают искать и даже находят там, где знаков нет и в помине. Желательно, помимо явных знаков, научиться чувствовать Ветер Перемен. Я люблю получать знаки «смещения» в пространстве вариантов — попадания в транзитную зону. Транзитная зона — промежуточное состояние между двумя линиями жизни, как пересадка в метро с одной ветки на другую. Ты — явно уже не там, где был «вчера», но ещё пока и не там, где окажешься «завтра». И вроде бы всё то же, но нечто, вначале едва уловимое, выглядит иначе.
Например, каждое утро вы заходите в одно и то же кафе на протяжении многих лет, и официантка знает, что вы пьёте кофе с двумя кусочками сахара. Но почему-то сегодня она приносит вам… чай и… без сахара. Вы выходите из кафе, подходите к машине, а она не заводится, хотя ещё вчера вы расстались на дружеской ноте, и никаких причин для её капризов нет. Тогда вы едете на метро, бросаете взгляд на книжку, которую читает сидящая рядом девушка, и выхватываете: «Никогда не говори никогда». А дальше с вами, как по цепочке, происходит именно то, что, как вы всегда и абсолютно искренне считали, уж с вами-то никогда не произойдёт.
- Ты не видел там риса? - спросил он Ясина. - Может, засыплем его Золе в голову?
Все изумленно вытаращились на капитана.
- Чтобы он впитал влагу! - поспешил объяснить Торн. - Так же делают с электронными устройствами.
- Я не позволю сыпать рис мне в голову! - возмутилась Зола
Воспитание подразумевает жесткие границы, но внутри этих границ — свобода.
Я не хотел, чтобы у Тэйт возникли неприятности.
Точнее, я хотел, чтобы причиной этих неприятностей был я сам, а не кто-то еще.
Нельзя принимать помощь, которая тебе не нужна, – это развращает мозг.
Если вы будете постоянно сосредоточивать свое внимание на всем плохом в жизни, на всем том, чего вы не хотите, и на всевозможных проблемах, вы будете приводить себя в состояние, которое поддерживает такой тип поведения и такие результаты.
“- Why do lawyers drink so much? - They learn how in law school.”
Тот, кто сразу находит все, что нужно, просто слишком ленив.
ЦРУ любило набирать людей в Йеле, а МИ-6 – в Кембридже. Террористам достаточно изучить списки выпускников. Или заложить бомбу во время их встречи.
Террор не убивал людского горя на земле. Террор лишь усилил людское горе на земле.
Удача любит хороших стратегов
...Сколько их прошло, однообразных, тёмных дней, сколько месяцев, лет? Время остановилось. Сжалось в комок, будто в неподвижности было избавление от боли.
Мальчик цепенел вместе с ним. Он забыл своё имя и помнил только номер - Сто семьдесят шестой. Такой был порядковый номер его кокона. Так называл его и тренер.
Тренер Харт жаловался коллеге, в то время как неофит, подвешенный на дыбе, захлёбывался собственной кровью.
- Я прочил Сто семьдесят шестого в свои преемники.
- Не часто находишь идеального кандидата на должность сержанта. Беда в том, что он ещё цепляется за внешний мир. Однако я
найду способ сделать из него васпу. Он готов. Надо только подтолкнуть.