Если ты чего-то хочешь, делай. Всегда просто делай. Ведь однажды жизнь может окончиться. И тогда поменять что-либо будет уже поздно.
Грубость пугала его — равно так же, как некоторых пугают змеи, высота или тесные помещения. Дурные манеры, даже не направленные на него лично, а только проявленные при нем, вызывали у Хога тошноту, чувство беспомощности и крайний стыд.
Иногда знание лежит за пределами нашего понимания.
– Итак, малыш. Во-первых, не забывай законов рыцарства! Сначала назови свое имя, а потом нападай. Спроси, как зовут твоего врага, знатного ли он рода, не будет ли тебе позорным пачкать об него лапы! Во-вторых, сначала разберись, а потом кусай! Однако в экстремальных условиях сначала кусай, а уж потом разбирайся. Если будет с кем… Не добивай упавшего, будь благороден к смерти. Помни, что плен позорнее смерти. И никому не позволяй щекотать тебя хвостом в носу!
Роберт еще раз повторил все сказанное про себя, чтобы лучше запомнить, и особенно заострил внимание на вежливости и благородстве:
«Отныне, укусив кого-нибудь, сразу же спрошу: „Как ваше здоровье?“» – решил он, готовясь стать образцом воспитанности и учтивости.
Главное не то, что происходит с вами, а то, как вы на это реагируете.
У нас есть разные маски, которые мы надеваем для других людей, потому что боимся, что если они увидят реального человека изнутри, то мы им не понравимся.
Я предпочитала тех, кто работает без возвышенных чувств. Силена же готова была объяснять всем и каждому, что ей нравится лечить людей, и поэтому она пошла помогать в лечебницу, а потом пойдет в ученицы к лекарю, только вот выберет кого получше…
Сейчас бы вернуться в прошлое, ухватить обеими руками драгоценные воспоминания, а потом разложить где-нибудь в укромном уголке, разгладить бережно, точно растения для гербария, и любоваться ими, когда захочется.
Он не рвал со мной, потому что мы не были по-настоящему вместе. Мы просто были двумя людьми, которые помогали друг другу при необходимости, и по пути наши сердца соединились.
Говорят, когда крокодил человека кушает заживо, то он плачет. Раньше я думал, что это все страшная сказка, а теперь, обеими ногами оказавшись в настоящей страшной сказке, начинаю думать, что те рассказы про крокодильи слезы это самая что ни на есть правда. Тот же Шлюндт пострашнее любого аллигатора будет, и сожрав меня, он непременно всплакнет по утраченным возможностям.
Есть идеи настолько чудовищные, настолько противоестественные и
возмутительные, что человеку нужно какое-то время, чтобы вникнуть в их
смысл.
К таким вот идеям относится предположение, что у кого-нибудь может
зародиться мысль - пусть одна только мысль - попытаться купить Землю.
Завоевать ее - это куда ни шло: ведь это добрая, старая, традиционная
идея, которую вынашивали многие представители человечества. Уничтожить
Землю - это тоже можно понять, потому что были и есть безумцы, которые
если и не кладут в основу своей политики угрозу всеобщего уничтожения, то,
во всяком случае, используют ее в качестве дополнительной точки опоры.
Но купить Землю - это не укладывалось в сознании.
Идущий ли выбирает путь, или путь выбирает идущего?
Если ты знаешь механизм коленного рефлекса, это вовсе не означает, что твоя нога не дернется от удара молоточком.
“Rather the negatively charged fields of the two balls repel each other. Were it not for their electrical charges they could, like galaxies, pass right through each other unscathed”.
Макс потягивал шампанское, глядя, как со дна бокала, кружась, взывают пузырьки. Шампанское всегда сопутствует удаче, думал он. Напиток оптимистов.
Разве кто-нибудь может представить, как искусно обманывают люди собственное сердце?
Я честно пыталась смотреть собеседнику в глаза – большие, немного раскосые, ярко-зеленые, с узким вытянутым зрачком, но взгляд упорно соскальзывал на его нервную пятую конечность, которая, казалось, жила отдельной от хозяина жизнью. Да и, честно говоря, пушистый кошачий хвост был намного симпатичнее, чем кривящееся в брезгливой гримасе лицо, пусть и довольно красивое.
Почему жизнь такая трудная штука? Почему мы не можем быть просто собой? Почему другие не могут нас воспринимать такими, какие мы есть? Почему я не могу просто быть собой, какая я сейчас, вместо того чтобы постоянно находиться в напряжении, говорить туманно и расстраиваться по поводу своего прошлого и будущего. Меня бесит, что я могу завтра снова оказаться в компании Яны, Лэйна, Марси и прочих; иногда хочется, чтобы меня вообще на свете не было.
Мы дрожим только над собой или над теми, кого мы любим. Когда наше счастье уже не в их руках, как спокойно, как легко, как смело нам при них дышится!
Просто не пытайся быть гением, может, тогда случайно им и станешь.
Он. Хочешь сказать: они такие, какими из Моих рук вышли. Но я уже объяснил. А Мне один физиолог попытался и научно разъяснить результат моего вдохновения – феномен человека. Оказывается, в зверюшек Я вложил их самих. И ничего больше. Они изначально равны себе. А человек равен тому, что из него еще сделают. Условия сделают и другие люди. В волке заложен «волк», в овце запрограммирована (как выражаются мои знакомые) «овца», и они ролями не поменяются. Как это происходит у вас – палачи и жертвы!.. Ни при каких условиях. Из нормального кузнечика всегда получится кузнечик, из воробья – воробей, из тигра – тигр. Не то, совсем не то человек! Если его вырастят обезьяны, будет обезьяна, хотя и в человеческом обличье. Если волчица вскормит своим молоком и воспитает, будет волк. Пустота, которую Я оставил в человеке, может заполниться чем угодно. Я лишь сосуд изваял – особенный, не могу не гордиться! – и вручил вам. Сами собой наполняйтесь. Всем, что накопили, накопите. Друг другом наполняйте себя. Собою – других. Род ваш неделим. В тебе – все, и в каждом – ты. Сами себя делающие, творящие – вот кто такие люди!
Она. Но мы так хотим счастья! Больше всего. Все хотят счастья.
Он. Хотят все. Но почему же так часто – это Я у себя спрашиваю – желание и обещание добра кончается злом? Даже крест, на котором умер Мой сын во имя любви, сумели превратить в символ раздора, ненависти.
Она. Кончится тем, что Ты нас возненавидишь!
Он. Даже у богов есть свой ад: это их любовь к людям! Тут прав студент твой… О, если бы Я знал, перед кем стать на колени. Если бы знал, перед кем. Просить, молить: не загубите случайное и лучшее Мое творение! Не сотрите живые письмена! Никто не сможет – и Я тоже не смогу! – повторить. Никогда больше.
Пока посыльный перечислял титулы моих родителей и зачитывал поздравительное послание короля, я мысленно связалась с фамильяром Себастьяна.
Когда я попаду в ад, дьявол вышвырнет меня оттуда
...но не так скоро молния блестит и в облаке исчезает, как быстро голубые глаза ее обращались к земле, встречаясь с его взором.
Боги не любят ни людских замыслов, ни людских успехов.