Он. Хочешь сказать: они такие, какими из Моих рук вышли. Но я уже объяснил. А Мне один физиолог попытался и научно разъяснить результат моего вдохновения – феномен человека. Оказывается, в зверюшек Я вложил их самих. И ничего больше. Они изначально равны себе. А человек равен тому, что из него еще сделают. Условия сделают и другие люди. В волке заложен «волк», в овце запрограммирована (как выражаются мои знакомые) «овца», и они ролями не поменяются. Как это происходит у вас – палачи и жертвы!.. Ни при каких условиях. Из нормального кузнечика всегда получится кузнечик, из воробья – воробей, из тигра – тигр. Не то, совсем не то человек! Если его вырастят обезьяны, будет обезьяна, хотя и в человеческом обличье. Если волчица вскормит своим молоком и воспитает, будет волк. Пустота, которую Я оставил в человеке, может заполниться чем угодно. Я лишь сосуд изваял – особенный, не могу не гордиться! – и вручил вам. Сами собой наполняйтесь. Всем, что накопили, накопите. Друг другом наполняйте себя. Собою – других. Род ваш неделим. В тебе – все, и в каждом – ты. Сами себя делающие, творящие – вот кто такие люди!
Она. Но мы так хотим счастья! Больше всего. Все хотят счастья.
Он. Хотят все. Но почему же так часто – это Я у себя спрашиваю – желание и обещание добра кончается злом? Даже крест, на котором умер Мой сын во имя любви, сумели превратить в символ раздора, ненависти.
Она. Кончится тем, что Ты нас возненавидишь!
Он. Даже у богов есть свой ад: это их любовь к людям! Тут прав студент твой… О, если бы Я знал, перед кем стать на колени. Если бы знал, перед кем. Просить, молить: не загубите случайное и лучшее Мое творение! Не сотрите живые письмена! Никто не сможет – и Я тоже не смогу! – повторить. Никогда больше.
Пока посыльный перечислял титулы моих родителей и зачитывал поздравительное послание короля, я мысленно связалась с фамильяром Себастьяна.
Когда я попаду в ад, дьявол вышвырнет меня оттуда
...но не так скоро молния блестит и в облаке исчезает, как быстро голубые глаза ее обращались к земле, встречаясь с его взором.
Боги не любят ни людских замыслов, ни людских успехов.
Правда так меняется внутри нас, что другим трудно бывает в ней разобраться.
не раз бывало, что какой-нибудь ослепленный пастушок по ошибке принимал бесчувственность за скромность, тупость за девичью сдержанность, полнейшую пустоту за милую застенчивость, - одним словом, гусыню - за лебедя!
– Поди догадайся, что женщина знает и чего не знает, когда она бывает умна и когда глупа. Бывают моменты, когда самые умные женщины и думают, и делают глупости, и, наоборот, иногда совершенно глупые женщины высказывают поразительно умные мысли и совершают гениальные поступки. Вот и разбери.
Дружок, мой пёсик, никогда не пробуй уподобиться человеку. Люди своенравны, низменны, и в их поступках зачастую нет ни капли здравого смысла.
Она вспомнила игру, в которую играла в детстве. Держа руку вытянутой в небо, можно было зачеркнуть Солнце. Вот так же они хотят поступить с ней. Они подняли руку и зачеркнули ее жизнь
Герои великих литературных произведений казались мне более реальными, чем окружающие люди.
Надо, чтобы вы гордились своим врагом: тогда успехи вашего врага будут и вашими успехами.
Любить – это значит принимать другого, даже если не понимаешь его.
Великие книги - всегда про тебя. По сути, это кажется единственным верным критерием при выборе предпочтений: про меня или не про меня?
Близкая дружба у женщин возникает лишь в молодости. После тридцати заводить новых подруг становится труднее: меньше общих надежд, ожиданий, мечтаний.
ИНСТРУКЦИИ, КОТОРЫЕ ПОМОГУТ ЛЕГКО БРОСИТЬ ПИТЬ
1. Начинайте с мысли: «Разве не чудесно — моей жизнью больше не управляет РАЗРУШЕНИЕ!»2. Никогда больше не сомневайтесь в принятом решении: вы ничего не теряете.3. Не пытайтесь избежать мыслей о том, что вы больше не употребляете алкоголь.4. Помните, что «маленькое чудовище» существует, но оно скоро умрет.5. Не волнуйтесь, если вы иногда будете забывать о том, что больше не пьете.6. Не ждите подходящего момента, чтобы стать непьющим человеком.7. Смиритесь с тем, что у вас будут хорошие и плохие дни.8. Поймите, что вы контролируете желание, а не наоборот.9. Не оплакивайте смерть врага.10. Не меняйте ничего в своей жизни только из-за того, что бросили пить.11. Не поддавайтесь искушению агитировать своих друзей, пока они сами не попросят помощи.12. Измените в своей жизни то, что вам не нравится, но только по чисто эгоистическим соображениям.13. Не прибегайте к заменителям алкоголя.14. С удовольствием избавляйтесь от ложных ассоциаций между радостными событиями и алкоголем.15. Никогда не завидуйте пьющим.16. И последнее, но не менее важное:
НАСЛАЖДАЙТЕСЬ ЖИЗНЬЮ!
Тургенев, говорят, устарел. Две исполинские кариатиды русской литературы — Л. Толстой и Достоевский, — действительно, заслонили от нас Тургенева.
Навсегда ли? Надолго ли? Не суждено ли нам через них вернуться к нему?
В России, в стране всяческого, революционного и религиозного, максимализма, стране самосожжений, стране самых неистовых чрезмерностей, Тургенев едва ли не единственный, после Пушкина, гений меры и, следовательно, гений культуры. Ибо что такое культура, как не измерение, накопление и сохранение ценностей?
В этом смысле Тургенев, в противоположность великим созидателям и разрушителям, Л. Толстому и Достоевскому, — наш единственный охранитель, консерватор и, как всякий истинный консерватор, в то же время либерал. Или, говоря современным политическим языком, Тургенев, в противоположность максималистам, Л. Толстому и Достоевскому, наш единственный минималист.
В этом — вечная правда его.
Ни один из голосов природы не звучит так безучастно, так нечеловечно и бездушно, как голос дождя.
Безумны те женщины, что позволяют тайной любви вспыхнуть в своем сердце — любви, которая, если останется безответной и неизвестной, неизбежно сожжет жизнь, ее вскормившую. А если будет открыта и найдет ответ, то завлечет, точно блуждающий огонек, в коварную трясину, откуда возврата нет.
– Ты же всё знаешь!
– Нет. Я не всё знаю, я много видела. И умею наблюдать, сравнивать и думать.
Может, ничего и не случится. И наше наказание в том, что мы его ждем?
Мы не можем заново прожить какой-то момент из нашей жизни. Не можем вернуть сказанное и переделать сделанное. Мы можем лишь вымести осколки нашей жизни, которую сами же и разбили.
Появилась настойчивая боль в мышцах. Какие уж у меня были тогда мышцы — не знаю, но боль в них была, злила меня, не давала отвлечься от тела. Потом появилось у меня нечто иное, чем злость или злоба, существующее вместе со злостью. Появилось равнодушие — бесстрашие. Я понял, что мне все равно — будут меня бить или нет, будут давать обед и пайку — или нет. И хотя в разведке, на бесконвойной командировке, меня не били — бьют только на приисках, — я, вспоминая прииск, мерил свое мужество мерой прииска. Этим равнодушием, этим бесстрашием был переброшен мостик какой-то от смерти. Сознание, что бить здесь не будут, не бьют и не будут бить, рождало новые силы, новые чувства.За равнодушием пришел страх — не очень сильный страх — боязнь лишиться этой спасительной жизни, этой спасительной работы кипятильщика, высокого холодного неба и ноющей боли в изношенных мускулах. Я понял, что боюсь уехать отсюда на прииск. Боюсь, и все. Я никогда не искал лучшего от хорошего в течение всей своей жизни. Мясо на моих костях день ото дня росло. Зависть — вот как называлось следующее чувство, которое вернулось ко мне. Я позавидовал мертвым своим товарищам — людям, которые погибли в тридцать восьмом году. Я позавидовал и живым соседям, которые что-то жуют, соседям, которые что-то закуривают. Я не завидовал начальнику, прорабу, бригадиру — это был другой мир.Любовь не вернулась ко мне. Ах, как далека любовь от зависти, от страха, от злости. Как мало нужна людям любовь. Любовь приходит тогда, когда все человеческие чувства уже вернулись. Любовь приходит последней, возвращается последней, да и возвращается ли она? Но не только равнодушие, зависть и страх были свидетелями моего возвращения к жизни. Жалость к животным вернулась раньше, чем жалость к людям.
Самая главная трудность — писать правдивее правды
Она всегда думала, что с ней такое случится, что кто-нибудь посмотрит на нее и полюбит всецело и бесповоротно. В то же время она думала, что нет, никто на свете ее не полюбит и не захочет, и до сих пор так оно и было.