Я видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы, – медленно проговорил Вайлериус. – И видел то, что происходит, когда власть принадлежит сразу всем. В этом случае она не принадлежит никому, её просто нет. А когда нет власти, то нет и страха наказания за содеянное, вот тогда и начинается самое жуткое. Люди понимают, что пришло время вседозволенности. Это ещё хуже, чем любая тирания.
❄️?❄️И лишь в доме, когда все разбредаются, бабуля берет меня за руку и отводит в уголок. Наклонившись, она обнимает за плечи и тихо шепчет:
– Спасибо, моя дорогая внученька. Спасибо.
– Ба, за что?
– За то, что не забываешь про нас стариков.
– Бабуль, – на моих глазах наворачиваются слезы, – я никогда не забуду. Ты же знаешь.
Она кивает и берет мои руки в свои теплые морщинистые ладони. Мы стоим друг напротив друга. Я слышу, как из другой комнаты до меня доносится ворчание дяди Пети, смех Андрея и звонкий лай Арчи. Я вижу перед собой бабулю, я чувствую ее улыбку и бережные касания.
Я просто молчу. Потому что рядом с ней слишком хорошо. И всегда будет мало.❄️?❄️
— Ты, что же, похитил у мужа жену? — Сама приблудилась. — Романтическая история.
Пусть тысяча хлопает, а двое – нет: эти двое важнее, потому что они могут донести, в то время как ни один из тысячи и пальцем не шевельнет, чтобы защитить того, кем только что восторгался, – а впрочем, ведь это все равно невозможно.
Толерантность прекрасна, но толерантность легко превращается в индифферентность, что совсем невесело.
После того, как ты видел, что скорпион множество раз жалил других, трудно убедить себя в том, что он – твой друг.
Больше нет никаких сторон. Игра окончена, и победителей в ней нет - только проигравшие. Так тоже бывает. И теперь нужно просто уйти с поля и убрать за собой дерьмо.
Как сказал Бернард Шоу, я часто цитирую себя, это придаёт моим разговорам остроту. Шоу также говорил, что алкоголь - это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием «жизнь». Старый добрый Шоу.
Вот бабушка верит в Бога. А лучше бы она молилась не Богу, а науке. "Бабушка, научи меня молиться науке"
у меня свое железное правило: если ты подумал обо всем, что надо, если ты сделал все, что надо, то дальше будь что будет. Пойми, ты ничего больше сделать не в состоянии. Не накручивай себя.
Бесполезно бороться с судьбой.
Я предупреждаю людей, которые никогда не
вмазывались кокаином, особенно мексиканским, что жидкость, которую вы вливаете в
свою вену, напоминает по вкусу загущенный керосин или бензин. Эта дрянь стекает по
деснам, и ты можешь судить по себе, как жестко тебя накроет.
Я не понял вкуса.Я не понял вкуса. Поэтому я повел поршень дальше вниз. Когда поршень остановился,
заряд кокаина внезапно накрыл меня, как удар лопатой по башке. Но я был спокоен. Я
быстренько припомнил, что у ямайцев всегда бывает очень чистый кокаин, который
везут из Флориды по шоссе I-75. Его не очищают керосином или бензином, как
мексиканский кокаин, поэтому у него нет ярко выраженного вкуса, когда ширяешься.
Но он силен. Чертовски силен.
- Человек героически засрёт всё, что угодно, - сказал Убер. - Да. Надо только дать ему время. Откройся на земле дыра в ад, туда сразу бы начали скидывать говно в промышленных масштабах. Дьявол бы ещё пожалел, что связался с человечеством.
Людей завжди дивує зміст заповіту - зазвичай, коли вони дізнаються, що отримають менше, ніж очікували.
— Мужчины — звери, — спокойно продолжила Роза Марена. – Некоторых можно усмирить, а потом приручить. Некоторых нельзя. Когда мы натыкаемся на такого, которого нельзя усмирить и приручить – хищного, кровожадного зверя, не способного измениться, — стоит ли нам испытывать чувство, будто нас ограбили или обманули? Стоит ли нам сидеть на обочине дороги – или в кресле-качалке у постели, – и проклинать свою дружбу? Нет, поскольку колесо судеб вращает мир, тот человек, который лишь проклинает свою судьбу, будет раздавлен его ободом. С кровожадными хищниками, которых не удается приручить, следует расправляться. И мы должны это делать с легким сердцем. Потому что следующий зверь, скорее всего, окажется способным воспринять ласку.
Колизей – арена, где умирали насильственной смертью: люди должны были бы бежать от такого зрелища, а они шли сюда как на праздник. Может быть, наши предки были монстрами? Или вы думаете, что за столько веков в человеческой природе что-то изменилось? Люди сегодня смотрят на преступления Римского монстра с таким же болезненным любопытством, с каким праотцы упивались цирковыми зрелищами.
10. два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
11. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь:
12. пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что́ приобретаю.
13. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!
14. Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.
Евангелие от Луки глэ 18, ст. 10-14
"Море никогда не стареет."
На свете осталось мало проступков, за которые бы мы друг друга не простили
Самый короткий и прямой путь к цели всегда преграждён отсутствием денег.
...в общении со сферой общественного питания важно многое, но главное вот в чем — держите ноги на педалях. Каждый житель крупного города прекрасно знает, что во вновь открывшийся ресторан — а их в некоторых городах открывается по два десятка в день — нужно бечь полным ходом, ибо первые месяцы там будет сплошной Золотой Ништяк. А вот дальше сладкое потребительское поле начинает обрастать минами. Не проходит и трех месяцев, как уже желательно остеречься при визите, а лучше вообще не ходить — ибо владельцы и персонал начинают себе позволять. И вскоре на разборе уже умеют делать васильковый взор. Так что закон в подавляющем большинстве случаев прост: отсчитали пару месяцев — и все, не тратьте времени даром, сразу идите в новый ресторан. Неприятно, но это опыт.
Да и что такое любовь? Влечение сердца? Страсть? Желание совместной жизни? А может, просто сиюминутное удовлетворение своего ego, требующего сердца другого человека, как дитя требует игрушки? Требует. А после, наигравшись вдоволь, ломает ее и бросает… И это называется любовью. Но, с другой стороны, есть те, которые любят всю жизнь одного и не бросают. Но, может, тогда это уже не любовь вовсе, а привычка или привязанность, что-то наподобие близости родственников? Зачем же называть это любовью? Как глупо читать в романах: “Они любили друг друга все эти сорок лет”. Как это пошло…
Открой душу... успокой сердце... и тащи свою задницу на работу, за тебя ее никто не сделает.
Из бортового журнала "Кочевника"
На счастье твоего мага, он оказался мне полезен, мы договорились полюбовно, и я отпустил его с миром.
— Отпустил с миром или дал с ним отойти? — резко уточнила я.
Воздух в углу задрожал, невидимость спала, и выяснилось, что мы в палате с Лантой были не одни. Йорг! Да тут целый консилиум собрался! Сразу четыре декана — магистр Кайрин, заведовавшая факультетом бытовой магии, два остроухих и магистр Близард. Кстати… который из них шипел-то?