Мы можем быть довольно счастливы сейчас, но всегда есть завтра и перспектива более счастливого места, более счастливой жизни. Так что все варианты остаются открыты перед нами. Мы никогда не завершаем поиск. Я думаю, это довольно опасная вещь. Мы не можем любить место или человека, если мы всегда одной ногой за дверью.
Он очень - иногда крайне - восприимчив к малейшему оттенку неискренности слева, однако откровенная жестокость справа вряд ли сподвигнет его хотя бы на абзац полемической статьи.
Я посмотрела на этого потенциального подозреваемого и решила, что ему для компании, счастья и тонуса рядом не хватает только меня. А если я задумала кому-то помочь, то ему стоит забыть о спасении.
– Родерик! – впервые за все время обратился он к своему соседу.
– Что? – нехотя ответил тот, лежа на кровати.
– Я не понимаю, зачем нужно создавать искру, если я могу сделать файербол?
– Потому что ты не можешь создать искру, – спокойно ответил Родерик.
Ну и чушь!!! Прочитала 1 главу, дальше читать нет сил! Глупость полная!!!!
Может быть, любовь - это болезнь, и свои сердца нужно отправлять в больницу на профилактику.
Что не так с этим домом? Это место, где умирает любовь.
новая/250=
Для большинства людей то, что они на самом деле любят, существует лишь в их воображении. Объект их любви — не реальная женщина или реальный мужчина, а их образ в голове. Реальный человек — это всего лишь заготовка, на основе которой они создают своего идеального любовника. Проходит время, и они начинают видеть разницу между идеалом и реальным человеком. Если они могут к этой разнице привыкнуть, то остаются вместе. Если нет, расстаются. Все очень просто.
Ну что это за паршивое такое устройство - человеческий мозг? Не успеешь избавиться от одних гложущих мыслей, как тут же другие!
Когда она уехала, на банковском счете лежали тридцать семь тысяч долларов. Через три
недели к ее приезду оставалось только одиннадцать тысяч. За время ее отсутствия я
умудрился влить себе в вену героина больше чем на двадцать тысяч. К тому времени я
весил пятьдесят килограммов. У меня был стафилококк, стригущий лишай и чесотка.
Эти инфекции я подцепил, затариваясь ширевом на Скид-Роу.
Пьяный маркиз - слову не командир.
Він знає стільки, скільки йому треба знати, щоб ти йому подобалася.
– За всю мою жизнь я усвоил одно: наши действия не зависят от того, насколько верно мы планируем или воображаем себе будущее. Нет: они диктуются тем, что мы чувствуем здесь и сейчас. Так что и наш брак может не продлиться всю жизнь, это не важно. Главное, я хочу этого сейчас. Пусть я буду несчастен потом, я готов рискнуть, лишь бы сейчас испытать счастье.
Не лучше ли, чтобы женщиной твоей жизни была та, что делает тебя счастливым?
Ты всегда хотела меня. Знаешь, почему? Потому что я не пытаюсь убить твоих демонов. Я действую с ними заодно.
Второй закон на вот тебе: никогда никакая политическая сила не может долго и успешно функционировать, наезжая на какие-либо этногруппы. Будь то евреи, татары, кавказцы или твои любимые арабы. Потому как никто не знает своих кровей на протяг до шумеров. И ты, Миша, не знаешь.
У нас научный спор. Про нерусских.
В рамках этого спора я злю оппонента. Гоблин терпеть не может, когда его называют Мишей. Особенно если вот так: Ми-иша. Это я спецом, заманал он меня что-то с утра пораньше со своими обличениями египтян и прочих африканцев, вот и провоцирую.
— И если ты числишь себя ярким европеоидом, в расологии «кавкасиоиды», кстати, но волосики-то у тебя темнявые, как и глазоньки, то в крови с давних пор гуляет много либо пратюркитской восточной составляющей, либо южной семитской, и никаких вариантов больше, так как все остальные темненькие миксовались от этих центров. И тут капельницей тебе не почиститься: не с перепою. Только ты не понимаешь, а Сотников понимает, что у всех кровя намешаны, с древних лет. И если власть такая почетная древность не устраивает, то хрен она какая власть, ибо каждый второй функционер ее, глядя в зеркало, с ужасом увидит коричневые глазенапы, после чего ему только застрелиться в задницу холостыми патронами.
Огурцовы жили в Крутом Яре уже более тридцати лет, детей им Бог не дал, зато у них был прекрасный яблоневый сад с пасекой в пятьдесят колод...<...>
Однажды разойдутся все миры,
Оставив от себя воронку праха.
И растворятся в огненной заре
Последние остатки страха.
Мириадам звезд достанется тепло,
Что раньше мое сердце согревало.
И в небытии останется оно,
Чтобы потом опять начать сначала.
Душа найдет пристанище, приют,
Оплотом станет, возрождая сердце,
И сквозь века, опять «когда-нибудь»
Мы все же будем с тобой вместе.
Тебя люблю… Ты только не забудь…
— Кажется, это в самом деле очень интересно, — проговорила Варенька, глядя ему вслед. — Смотри, как помчался. У моей матушки дворня так не бегает
— Да чего уж теперь?! — опустившись на койку и замотавшись в одеяло, вздохнула Ланта. — Расскажу! Господин Дэниел меня действительно не знает. Видел в замке, конечно, но вряд ли замечал
А потом Дейрона выписали, и, шагая вечером домой, я чувствовала, что разваливаюсь по кускам, словно упокоенная нежить. Хотелось плюнуть на все и пойти к нему в гости. С вкусняшками. Интересно, как он отреагирует
Ты живой человек, а люди на то и люди, чтобы иногда делать глупости и совершать ошибки. Главное – иметь смелость признаться в них.
Память не мусор. Но и не комната, в которой живёшь.
Веришь — вижу мужика и сразу думаю, что он хочет сделать с моей девочкой.
О, что я хочу сделать с его девочкой…