В начале карьеры мы, например, добавляли магнитики из городов для каждого члена команды. Понятно, что мы могли и сами их купить, но не всегда было на это время – поэтому мы добавили этот пункт в райдер. Конечно, когда у меня уже был огромный многокилограммовый мешок этих ненужных магнитов, я поняла, что надо эту глупость убрать.
Все просто. Нет у людей инстинкта сильнее, чем инстинкт самосохранения.
Руки действуют прежде, чем соображает голова. Одним резким движением я выплескиваю коктейль прямо в лицо Крестовскому. По крайней мере в ту сторону, где, как мне кажется, он сидит. Судя по звуку, попадаю четко в цель. А потом, поняв, что пламя ярости внутри никак не угасает, с силой швыряю в ту же сторону стакан.
— Зло питалось самим собой и стало гораздо сильнее; оно породило новую жизнь, а та в свою очередь новое Зло. Знай, долинец: Зло побежденное не есть Зло уничтоженное. Не находя другой пищи, Зло питается собой, растет его мощь, растет его ярость, пока оно стремится к свободе, а потом… потом оно вырывается, и тогда ничто не может остановить его.
Один я у мамки сын, да три дочери. И они четвером, единым фронтом, давай мне мозги скипидарить. Кажный день мне мозг вынут, тряпочкой протрут, слезой горючей на тему внуков польют и на место вставят.
– Ты моя жилетка, в которую я всегда могу поплакать! – доверчиво говорила Татьяна.
Маша уже давно ощущала себя не жилеткой, а эмалированным тазиком, в который собеседницу тошнило непереваренными эмоциями.
Немалая ирония заключается в том факте, что мужчины и женщины, принявшие иудаизм, жили на территории между Волгой и Доном задолго до тoгo, как в этих местах появились pycские и украинцы, точно так же как иудейские прозелиты Галлии жили там еще до вторжения франкских племен. Аналогичная ситуация имела место и в Северной Африке, где принятие пунийцами иудаизма предшествовало арабским завоеваниям, или на Иберийском полуострове, где иудейские религия и культура процветали задолго до Реканкисты.
Романтические чувства – это мягкая прокладка между воспитанием и сексом.
— Спасибо, Макс! — вежливо сказал огр, тяжело дыша. — Что-то подзабил я на физические упражнения. Надо бы вернуться к занятиям.
— Обязательно надо, — сказал я сквозь тяжёлое дыхание, — но сначала надо отсюда выбраться.
Подбегая к предбаннику, я внезапно понял, что у меня нет ни малейшего представления, как мы будем через него пробиваться. Там хоть гоблины и пятого уровня, но их там хренова туча. Если они все разом в нашу сторону плюнут, мы просто утонем, так и не нагнув под себя весь этот грёбанный мир. Будет, конечно, эпический провал — уйти от боссов 11-го уровня, Хозяина 12-го уровня, чтобы сдохнуть от тварей 5-го, которые нам уже в подмётки не годятся. Так, хватит думать всякую херню! Ничего с нами не случится! Мы «Избранные»! А избранные от ноунеймов не умирают. Ведь не умирают же?
Нас чаще губят не сами горести, а потерянные надежды
— Я – твой муж, а ТЫ – моя жена, Элия! – Отчеканил он властно. – И Ничто. Этого. Не изменит.
Начнем с финала. Вас никогда не удивляло, читатель, отчего это среди деятелейукраинской истории профессора Грушевского отличает подозрительно одинокий вид? Если он действительно такое выдающееся политическое светило, то должны же у него быть какие-то спутники, товарищи по борьбе, ближайшие соратники наконец?Ленин, например, явно не одинок. У него и «замечательный грузин» Сталин, и «иудушка» Троцкий, и страшная снаружи, но преданная внутри супруга Надежда Константиновна, а Грушевский - как перст. Даже на киевском памятнике сидит, как уволенный со службы пенсионер, вышедший прохладиться в парк.
«Прошлый опыт научил меня, что семейные встречи никогда не бывают позитивными. Семейные собрания означают ещё больше потрясений..»
- Давно не слышал твои шутки, - как-то излишне радостно фыркнул этот самый наставник и друг.
- Это была последняя.
- И эта фраза тоже смешная...
- Ой, да хватит уже!
— Быстрее, быстрее! — подгонял меня Зес. — Даже пьяная черепаха двигается быстрее, чем ты!
— Что же у тебя за жизнь была, что ты пил с черепахами? — спросил я.
Все в жизни спорно, девочка. И непонятно, кто на самом деле зверь.
– «Стоп слово» что ли забыл?! – кричал где-то на фоне веселящийся гремлин.
— Зачем ты убил невинных людей?
— Я убивал не невинных, а тех, кто нарушил главное правило этого места — живой не должен идти за мертвым.
Его слова казались слишком дикими и непонятными для меня, но при этом правильными.
Я люблю тебя, – сказал он. – Я люблю тебя больше, чем ненавижу все остальное.
Чем глубже река, тем она таинственней.
Мужчина действует, а женщина ждет - такова судьба. Но порою ждать куда тяжелее, чем действовать.
Жизнь без любви как год без лета.
Мертвый некромант опаснее живого
Ты знаешь нашу игру, когда мы садимся в кружок и бросаем друг другу мяч? Мужество - это тот же мяч, сынок. Каждый держит его, сколько сможет, а затем передает другому. Когда он летит к тебе, ты должен поймать мяч и крепко держать, надеясь, что найдется человек, которому ты сможешь его бросить, когда устанешь быть храбрым.
Он стоял, скрестив руки на груди, и говорил очень ласковым, мягким тоном, как настоящий инквизитор.