Человек в 12 лет не так уж часто остается один. Вокруг столько людей, которые всегда говорят как и что ты должен делать! А чтобы оказаться в одиночестве, нужно сломя голову бежать далеко-далеко по пустынному пляжу. И чаще всего это бывает только в мечтах. Но сейчас я был один. Совсем один!
–Чувствить, а что?..Ах,извините,вы же не привыкли к нашему профессиональному сленгу.Я поясню…Дело в том,что ваше тело наполнено кровью,и при более-менее глубоком повреждении она начинает вытекать из вас.С душой примерно то же самое,только в ней вместо крови циркулируют чувства и эмоции.При ее повреждении они начинают вытекать из раны.Вы ощущаете это как всплеск различных эмоций.В этот момент они покидают вашу душу.Но дело в том,что если при кровотечении не остановить кровь,то человек погибнет.А если не остановить чувствотечение,то погибнуть может душа.Сами понимаете,без них может начаться куча самых различных заболеваний.А в конце–душевный некроз.Это самый печальный итог.Вы продолжаете жить,но вас уже ничто не радует и не огорчает.Человек без чувств превращается в своего рода овощ.Как правило,время физического существования такого человека сокращается до нескольких лет.Хотя бывают случаи,что люди без душ проживают до самой старости.Но это,скорее,исключения,лишь подтверждающие правила
Если притворяться, что тебя не задевают придирки, они в конечном счете прекратятся.
— Самое трудное в нашем деле — это найти добросовестного, надежного, безупречно честного партнера, с которым можно было бы мошенничать без всякой опаски. Лучшие мастера, с какими мне случалось работать по части присвоения чужого имущества, и те оказывались иногда надувателями.
Быт больной теперь организован по-новому, по-советски.
Образ мамы немедленно нарисовался во всю сталинскую высотку
Не сам ли Иисус Христос пророчествовал, как утверждает Лука в Евангелии, что «нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы»?
Никакой коллектив не спасёт от одиночества. Но одиночества не надо бояться. Одиночество и есть главное условие для работы.
У Марины есть клиентка, работающая в российском представительстве крупной американской компании. У них каждые полгода (!) читают женщинам лекции о недопустимости сексуального домогательства. Причем не только откровенные приставания, шантаж служебным положением, но и… внимание! … двусмысленные взгляды, подмигивания, причмокивания и посвистывания есть повод заявить о сексуальной агрессии.
...я оставляю эту студентку для дополнительных занятий!
Драк-шелле вновь начал закипать:
– Напополам ее порвем? Полагаю, тебя интересует только нижняя половина, блудливый сукин сын?
– Мы действительно давно не виделись, Май, раз ты забыл – для моего блудливого характера подойдет любая половина и всякая останется довольной.
За порогом уже не было переулка. Там была пустота, в которой клубился, выстраиваясь в причудливые узоры, серебристый туман
Уже через час мы расположились на заднем сиденье машины, которая несла нас над заснеженными просторами вперед.
А он напился и захотел потрахаться. Кто был под рукой, той и засунул. Все мужики одинаковые!
Человек – это некое единство мысли и плоти, воздействующее на других людей и преобразующее мир. И вдруг единство это нарушается, распадается – и что тогда человеку мир и все прочие люди?
– Потому что вжик-вжик, и ты больше не мужик!
Надо было обсудить многое. Но так не хотелось говорить. Было лишь одно желание — прижаться друг к другу и наслаждаться теплом. Слова подождут. Слова, как оказалось, значат меньше, чем взгляды, касания. Можно солгать, произнося слова, но прикосновения или поцелуи никогда не солгут.
Каждый из нас живёт не сам по себе, все мы являемся частица единого целого,и нам приходится считаться с ним,с этим целым, хотим мы этого или нет.
Но что это были за звуки! Это был не взбрех, не лай, не рев-это прорвалась какая-то пучина, полилась одна непрерывная плакучая нота, слитая из двадцати голосов: она выражала что-то близкое к мольбе о пощаде, в ней слышался какой-то предсмертный крик тварей, гаснущих, истаивающих в невыносимых муках. Кто не слыхал гоньбы братовской стаи, тот может вообразить только одно: как должна кричать собака, когда из нее медленно тянут жилы или сдирают с живой кожу…
Там, за окном его квартиры, не видно ничего. Только ночь и перевернутый вверх тормашками безумный мир. Но это лучше, чем прятаться от этого мира. Лучше познавать его и брать тепло любимого мужчины. Кажется, этого чувства ничто никогда не заменит. Даже отцовская любовь.
У принца сделались такие глаза, словно я не в перчатку ему лезла, а, э-э… ну, скажем, за пазуху и с ласковым усилием терла не ладонь, а… ну, что там под сорочкой попадется.
Перебрав шкаф, разделила всё на три стопки. Первая - никогда не надену. Вторая - надену на дачу к родителям. Ну, а третья - надену, когда похудею. Итог - осталась в одних трусиках.
Жизнь как зебра: белая полоса, черная полоса, белая полоса, черная полоса… а потом – ж…
Орфографические ошибки в письме – как клоп на белой блузке.
24 мая того года [1487] город Дублин стал свидетелем события, уникального для ирландской истории. И его последствия в будущем стали весьма серьезными: ирландцы решили завоевать Англию.
White wrote, years later, ‘I had loved Gos. I always loved the unteachable, the untouchable, the underdog.’ Gos was a queer thing, the opposite of civilised English hearts, and through him White could play many selves: the benevolent parent, the innocent child, the kindly teacher, the patient pupil. And