Скоро стало ясно, что украсить сосну будет нелегко. Ветви торчали вразнобой и представляли собой жалкое зрелище, и равномерно распределить по дереву игрушки не получалось. Пришлось повесить по десять украшений на каждую ветку. Иза и Джесси руководили процессом и следили за тем, чтобы на кончики ветвей вешали только всё самое лёгкое и невесомое. Мама принесла с кухни печенье, и они целый час украшали сосну, поедая угощение и вспоминая рождественские праздники прошедших лет. Папа щёлкнул выключателем гирлянды, и дети затаили дыхание. Дерево засверкало.
Теперь оно выглядело гордым и величественным, и разноцветные блики прыгали по стенам, словно живые.
"...мужчины ждут от жён гораздо больше, чем дают взамен. От меня требовалось вести хозяйство, следить за одеждой мужа, чтобы вовремя бросить её в стирку, приседать перед его родителями, поменьше общаться с приятельницами по телефону, не водить гостей, отказаться от музыки, фильмов, книг, которые ему не нравились, не думать о работе и вообще о будущем, потому что «он мужчина и сам всё решит»."
Я поставлю на кон все, что ты во мне видишь. Странные ставки однажды тоже играют.
Людям многое причиняет боль. И часто — о, куда как чаще, чем стоило бы! — люди решают, будто знают, как можно исправить самые глубинные из несправедливостей. Люди убивают ради свободы, льют кровь ради жизни, умирают сами ради высших целей и верят, будто знают, что из этого выйдет.
Смешно, не правда ли?
Ещё смешнее, что иногда у них получается.
звёзды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле.
Несколько часов без связи – это интересный эксперимент. Хотя, честно говоря, не очень интересный.
То, что все мы постоянно тянемся к светлому и возвышенному, не мешает нам время от времени оттягиваться грубо и примитивно!
Как же нелегко приходится знатным людям, подумал Финбар. Боги уделяют им слишком много внимания.
Watching, not doing. Seeking safety in not being seen. It’s a habit you can fall into, willing yourself into invisibility. And it doesn’t serve you well in life. Believe me it doesn’t. Not with people and loves and hearts and homes and work. But for the first few days with a new hawk, making yourself disappear is the greatest skill in the world.
Я и впрямь верю в магию жизни. Но для того чтобы эта магия была эффективной, каждый должен взрастить в себе определённые способности и качества, поначалу они могут показаться противоречивыми: это простодушие, самообладание, вера, смелость. Для того чтобы привести в действие магию, нужна большая смелость, духовная чистота и огромная работа над собой. Лично я – я настаиваю на этом – достиг этого умения путём самосовершенствования и самопознания. Необходимо соблюдать дисциплину, без которой эта сторона реальности будет иллюзией. Жизнь не станет удовлетворять желания первого попавшегося лентяя! Жизнь внимательна к твоим просьбам в той же степени, в какой ты отдаёшься ей и стараешься преодолеть свой эгоцентризм.
Если не можешь выиграть, беги. Эту мудрость я выучила хорошо, если не на собственном опыте, то на примере предков, заканчивавших свои дни слишком рано и при весьма неприятных обстоятельствах.
- Конечно, помню, - сварливо сказал он. - Я просто забыл.
Поскреби любого интеллигента и перед тобой окажется трусливый обыватель, который читает чужие мысли, повторяет чужие мысли и живет чужими мыслями…
Казалось, что детство страшнее иной тюрьмы,
Что станешь постарше - и выберешься из тьмы,
Кривы зеркала, умирают, увы, умы.
А взрослые - это мы.
Мой старик говаривал, что чем больше законов, тем больше жуликов. А еще он говорил, что мудрый человек должен быть всегда готов бросить свой багаж.
Мы истекаю кровью на тайных жертвенных алтарях Ницше, но разве нас нет пронзает насквозь аксиома выбора?
Жизнь – неумолимая болезнь, Томми. От нее не выздоравливают. Мы хотим, чтобы жизнь соответствовала нашим мечтам, всеми способами стараемся приручить ее, «оседлать», но неизбежно покоряемся, как взбунтовавшиеся рабы.
— За что вы так жестоки со мной? — с преувеличенной скорбью вздыхал, не отставая ни на шаг, лорд Николо. — А я, между прочим, из-за вас всю ночь не спал!
— С кем? — не удержалась я, очень уж подходящий был момент.
– Печаль – это когда утром не хочется идти на работу, а вечером – домой.
Великая трагедия – и великое счастье человека в том, что годы меняют только его внешность: разрисовывают лица морщинами, как досочки – красками, ссутуливают плечи, отбирают молодость, но внутри мы всё те же, какими были в шестнадцать лет.
— мы все надеемся на лучшее. Некоторым удается осуществить свои надежды.
– Где же вера-правда, барин? – вдруг спросила Ефимия, и слезы покатились у нее по щекам. – Зачем старцы шли к басурману Наполеону? Што искали? Зачем приняли французов в монастыре да угощенье им устроили? Кощунство одно, а не верованье!.. Потом я думала: нету веры-правды у федосеевцев, хоть родилась в ихнем монастыре и матушка там захоронена!.. Какая же это вера, коль сами старцы блуд богом покрывают? Не раз слышала, как на моленьях старцы наставляли: «Пусть белицы и бабы балуются и родят младенцев, а потом их убивают. Утопят аль удушат. Младенец будет мучеником и сразу попадет в царствие божие». Так и делали срамные белицы и бабы. Сколь младенцев утопили в Москве-реке!.. Где же та вера, страх божий?!
- Не буди во мне тирана. Если будешь хорошим милым демоном, я буду хорошей девочкой.
— Расслабься, Лео! В отличие от большинства моих сверстниц я вовсе не мечтаю поскорее выскочить замуж!
— В самом деле? — улыбнулся я, демонстрируя поднятую с подоконника книгу. — Уверена?
На обложке значилось: "Когда мужчина женится".
— Лео, нельзя быть таким тёмным! — укорила меня Лили. — Это же Мэри Райнхарт! Она пишет детективы, а не любовные романы. Неужели ты не читал ей "Винтовую лестницу"?
— Он ведь принц. Брат будущего императора.
— Поверь, это скорее минус, чем плюс, — спокойно пояснил Ник. — В таком статусе куда больше обязанностей, чем привилегий. Повсюду сплошные ограничения. Вся жизнь — на виду, на публику. Все действия — строго по протоколу. И никакой свободы… ни в словах, ни в действиях.