Итaк, доктор Корс, будете ли вы утверждaть, что боль - кудa более стрaшное зло по срaвнению с зудом?
Я не держу у себя людей, которым не доверяю.
- Это ты так мне ненавязчиво дал понять, что я тебе нравлюсь, - черт бы побрал мою манеру все уточнять! Испугается сейчас да смоется....
- Очень нравишься, - вздохнул Леша. Видимо, привычка брать быка за рога есть не только у меня. - А я тебе? Хоть немного?
- Много. - Как-то косноязычно ответила я
И как бы ни хотел я верить в то, что за иллюзиями кроется истина, я в конце концов понял, что за иллюзиями никакой истины нет. Потому что между «реальностью» с одной стороны и точкой, в которой реальность и разум сходятся, существует некая промежуточная зона, переливчатый край, где оживает красота, где две совершенно разные поверхности сливаются, отлавливаются и дарят нам то, чего не может нам дать жизнь: в этом самом пространстве и существует все искусство, все волшебство. И — готов поспорить, что и вся любовь. Или, если быть совсем точным, промежуточная зона демонстрирует нам фундаментальный парадокс любви. Вблизи: веснушчатая рука на черной ткани пальто, шлепнулась набок лягушка-оригами. Шаг назад — и снова наползает бессмертная иллюзия: про жизнь больше жизни. А между ними — зазором — сама Пиппа, она и любовь, и не-любовь, она здесь и не здесь. Фотографии на стене, скомканный носок под диваном. Тот миг, когда я потянулся, чтобы снять пушинку с ее волос, а она рассмеялась и увернулась от меня. И точно так же, как музыка — это межнотное пространство, так же как звезды прекрасны благодаря расстояниям между ним, так же как солнце под определенным углом бьет лучом в каплю дождя и отбрасывает в небо призму света — так же пространство, в котором существую я, где я хотел бы и дальше остаться, находится ровно в той срединной зоне, где отчаяние схлестывается с чистейшей инаковостью и рождается нечто возвышенное.
«...бывают души маленькие – как кошелёк. Туда только деньги положить можно. А бывают такие души, куда помещаются и небо, и земля, и люди, и животные. Вот это и есть великодушие»
Богатый опыт работы в тетушкиной таверне доказывал: в искусстве говорить гадости самое главное – вовремя остановиться и красиво раствориться в тумане или юркнуть за спину сурового вышибалы, иначе можно нарваться на драку.
– Добро и должно быть страшным, – фыркнула я. – Чтобы зло боялось.
Зима, пусть и нелюбимое для многих время года, делает мир вновь рожденным. Обнуляет все старое, дает ему новую жизнь, наделяет чудесами.
-Я же скажу вам так! Не стоит ждать милостей от женщины! Надо пойти и взять ее! -Ежели просто пойти и взять, то это статья будет... от десяти лет каторги до пожизненного...
Кругозор расширялся так стремительно, что глаза в разные стороны расползались, как у зайца по весне.
- Ну вы и конспираторы! - осуждающе протянул Зяба. - Кто ж так на виду у всех палится - то? Дилетанты.
Мужья предыдущих поколений обеспечивали любовь и поддержку другой разновидности – они удовлетворяли потребности женщины в выживании и безопасности. Однако современной женщине нужны новые способы выражения любви, удовлетворяющие ее эмоциональные потребности в нежности, общности, романтике, близком общении, равенстве и уважении, а также ее возросшую потребность в независимости и самовыражении. Для простоты я называю этот новый вид поддержки «личная любовь».
Он с недоумением и какой-то брезгливостью к себе сознавал, что без небольших ссор, споров ему скучно. И что странно – с другими женщинами такого не было, а Алина своей тихостью будто провоцировала на то, чтоб с ней поругаться, сказать обидное.
атрофия гиппокампа при синдроме Кушинга оказалось обратимой: после удаления опухоли он восстанавливается в течение года или около того. Печальная картина наблюдается при серьезной хронической депрессии; как показано во многих исследованиях, даже после успешного лечения заболевания гиппокамп не восстанавливается. А с возрастом действие депрессии усугубляется, т. к. уменьшается обратимость вызванных ею нарушений, таких как втягивание дендритных шипиков.
– Когда ты в кого-то влюблен, то сразу начинаешь тешить себя этими приятными моментами, продолжая предаваться воспоминаниям о них до тех пор, пока эти истории не утратят малейшее отношение к реально происходившим вещам. Вот что такое любовные отношения – это фабрика воспоминаний, и, когда один человек уходит, машина ломается, и вся правда вытекает как топливо. – Она остановилась, и на ее лице на мгновение отразилось раздражение от собственного скептицизма. – Но знаешь, не все фабрики отвратительны.
Это утро на горе Арарат можно было бы назвать идеальным, если бы мир вокруг них не начал разламываться на части.
Люди терпеть не могут перемены. Они вгрызаются в старые порядки зубами. Но перемены грядут – хотят они того или нет.
На смену одному типу императива («ты должен читать то, что мы считаем достойным, потому что мы умные и главные») пришел другой («ты должен читать то, что мы считаем достойным, потому что мы знаменитые, красивые и успешные»), и еще неизвестно, какой из них в большей степени способствует развитию полноценного читательского невроза.
Адам взял саквояж:
– Позвольте вам помочь.
Джулия смотрела на него в веселом недоумении.
– Не знала, что герцоги сами носят багаж.
– Уверен, что стану более высокомерным, как только мы достигнем Лондона
— Давай, звезда моя, попозируй мне, – игриво сказал Макар. – Чего бы тебе еще в ручки такого дать?
— Весло? – хмыкнула через плечо Варя.
– И ты на свободу хочешь? Домой? Ты разумен? Или условно-разумен? Разум – вещь такая… весьма своеобразная. Вот люди по-своему разумны, а поди же, творят такое, от чего мне порой не понятно, как это наш мир не развалился.
ЖЕНЩИНА-РЕПОРТЕР: Можем ли мы вас процитировать, вашу точку зрения?МИНИСТР ОБОРОНЫ: Конечно, мадам, но только в моем некрологе — не раньше.ЖЕНЩИНА-РЕПОРТЕР: Благодарю вас. Я заблаговременно подготовлю его.
“Люблю смотреть, как англичане сердятся, – сказал Пуаро. – Они такие забавные! Когда они гневаются, они перестают выбирать выражения.”
- Вон в том сарафане ты выглядишь как женщина, а не как работник Минздрава, - Марья вынула из шкафа старое заслуженное платье.
Умение договориться друг с другом — главное и важнейшее условие счастливой семейной жизни.