С.100: «Началось все собственно, с того, что все учителя в той школе, где работала Лидия, и даже завуч Тамара Васильевна, не могли понять, почему на ее уроках царит мертвая тишина. Во всех других классах, у всех других учителей ученики бесились, куролесили, стояли на голове – но стоило войти в класс Лидии, как немедленно наступала гробовая тишина и воцарялся идеальный порядок.
Завуч Тамара Васильевна провела эксперимент: она направила Лидию в знаменитый седьмой «Б», который двух учителей довел до инфаркта, а одного – до клиники нервных болезней.
И даже с этим кошмарным классом Лидия успешно справилась.
Тамара Васильевна решила раз и навсегда разрешить эту педагогическую загадку и пришла на урок Лидии в седьмом «Б».
Лидия не делала ничего особенного. Она не кричала на детей, не показывала им вместо пособий порнофильмы (а кое-кто из ее завистников доходил и до такого предположения).
Она просто встала перед классом и спокойно сказала:
- Дети, сидите тихо и слушайте. Сегодня мы будем проходить правописание сложноподчиненных предложений…
И дети сидели и слушали. Больше того, сама Тамара Васильевна не могла пошевелиться – до самого звонка она как зачарованная слушала о соединительных, противительных и разделительных союзах. И только звонок вывел ее из транса.
Тогда-то и Тамара Васильевна, и сама Лидия поняли, каким мощным даром внушения обладает скромная учительница».
Нет ведь ничего удивительного в том, что сильный может отбиться от сильного, но если побеждает слабый, слава его поистине велика.
«Она счастлива, – в очередной раз подумал лорд Шейдер Мерос, – о, Бездна, как же она счастлива… не со мной».
- Улыбка вообще все проблемы в жизни решает, особенно если ты хорошенькая девушка.
Своевременное признание вины избавляет от львиной доли морали.
Совесть спала беспробудным сном и просыпаться не думала, а моя, как оказалось, мстительная натура в предвкушении потирала ручки.
" Всё зло от баб, за исключением того, которое от мужиков."
... обычно в жизни все идет по самому худшему варианту...
Вы мне достаточно часто говорили, что я вышла за вас из-за денег. Позвольте мне теперь сказать вам, что я не раз горько каялась в этой сделке. И если бы вы могли жениться снова и если бы у вас был алмаз величиной с вашу собственную голову, — я даже свою горничную отговаривала бы от такого незавидного и опасного союза.
Есть только две вещи, сделать которые никогда не поздно: извиниться и добавить майонеза.
Это на первый взгляд кажется, что одиночество бестолковое. А так ты наедине с собой все пережил — и существуешь дальше.
Люди были кошмарными созданиями, на них не стоило тратить силы.
Самое горькое из всех страданий — недовольство самим собой.
«Либо всё, либо ничего». Ответ характерный для мечтателей. Они плывут, глядя на звёзды, но не замечая мелей и подводных камней.
Ни в одном из моих учебников ни слова не сказано о том, кто, как и кого рожал. Вот почему чтение Шекспира и Библии всегда так освежает.
Я падала. Или летела вверх. В возникшей тьме светилась крошечная точка – чтобы не исчезнуть, не раствориться в темноте, пришлось схватиться за неё… и я очутилась на узком мостке. Ступни соскальзывали, приходилось идти вперёд, делать всё новые и новые шаги. Нащупывать в непроглядном сумраке столь мизерную опору было не то, что трудно – практически невозможно. И когда тёплая рука выдернула меня из этой пытки, наконец, получилось сделать вдох. Оказывается, я не дышала.
– Это – лишь малая часть. Иногда под ногами широкая лента, иногда – острое лезвие или дорога из игл. Но у каждого что-то своё, не обязательно быть канатоходцем, – Таши подмигнул и принялся разливать чай.
– А если упасть, умрёшь?
– Да.
Призрак солнца — так прозвали поэты своего приятеля Месяца. Сегодняшней ночью это название ему особенно подходит, сегодня он своим пепельно-розовым светом омывает маленькую рощицу, что тянется вверх по склону от дома в Брехке.
...ничего хорошего в этом мире нет, но есть милосердие и человеческое сострадание, заставляющие усомниться в том, что ничего хорошего в этом мире нет, и что человек не может себя чувствовать человеком, оставаясь безразличным к чужим несчастьям.
"Я знаю, что это такое, когда уезжают. Неделю умираешь, неделю просто больно, потом начинаешь забывать, а потом кажется, что ничего и не было, что было не с тобой, и вот ты плюешь на все. И говоришь себе: динго, это жизнь, так уж она устроена. Так уж устроена эта глупая жизнь. Как будто не потеряла что-то навсегда".
Отважней всего мы сражаемся, когда защищаем то, что нам дороже жизни.
— Нельзя ли выменять часы на еду, Лео? — спросил Пятьсот девятый.
— Сегодня ночью нельзя ничего выменивать. Даже золото.
— Можно есть печень, — заметил Карел.
— Что?
— Печень. Свежую печень. Если ее сразу же вырезать, она съедобна.
— Откуда вырезать?
— Из мертвецов.
— Откуда ты это знаешь, Карел? — спросил Агасфер через некоторое время.
— От Блатцека.
— Кто это Блатцек?
— Блатцек, в лагере Брюнн. Он сказал, это лучше, чем умереть самому. Покойники умерли, и их все равно сожгут. Он меня многому научил. Он мне показал, как прикидываться мертвым и как надо бежать, если сзади в тебя стреляют: зигзагом, неравномерно, то вскакивая, то припадая. А еще, как найти себе местечко в общей могиле, чтобы не задохнуться и ночью выбраться из груды тел. Блатцек многое умел.
— Ты тоже многое умеешь, Карел.
— Конечно. Иначе бы меня уже не было здесь.
Так, чем дольше живет на свете человек, тем больше узнает он плохого. То одно, то другое с ним случается…
Равнодушие близких рождает холод в душе и ввергает в апатию.
Жизнь ценна здесь и сейчас. В настоящий текущий момент. И не нужно ее откладывать на будущее ,которое может и не наступить...
«Жизнь вообще — одни проблемы. Но мы все равно за нее цепляемся», — ответил на это дракон. — Даже если от жизни осталась иллюзия».