Мерзкие создания ползали на четвереньках по земле, вгрызаясь в спелые кочаны цветной капусты, которые они приняли за беспризорные мозги.
А между тем в этом есть своя романтика, друг мой. Посмотрите — вокруг нас люди всех классов, всех национальностей, всех возрастов. В течение трёх дней эти совершенно чужие друг другу люди неразлучны — они спят, едят под одной крышей. Проходит три дня, они расстаются с тем, чтобы никогда больше не встретиться, и каждый идёт своим путём.
Лучше мылить шею другим, чем верёвку себе.
Жизнь была бы скучна, не будь в ней соблазнов и искушений.
Я же выдохнула, вспомнив слова бабули: «Настоящая женщина способна выразить свое отношение взглядом. Взглядом, усиленным оптикой прицела снайперской винтовки». А потому на этот выпад смолчала.
...Кадеты продолжали верить, что в их замке живет, а иногда ночами является призрак. Это было общее убеждение, которое равномерно держалось у кадетов младших и старших, с тою, впрочем, разницею, что младшие просто слепо верили в привидение, а старшие иногда сами устраивали его появление. Одно другому, однако, не мешало, и…
Довольно странная разновидность отваги — признаваться в своей трусости...
— Дура бешеная, — ухмыляюсь я, глядя, как ее глаза мечут молнии. — Денег тебе не нужно, значит? А что ты хочешь? Мою душу?
— Нет. Зачем мне выжатая до уродства субстанция?
— Вы здесь не просто так! Какое-то расследование? Так вот, уговор — я с вами, — но я лишь покачал головой в ответ на такой ультиматум, — а если нет….. То немедленно познакомлю вас с Сесси!
Я снова ответил отрицательно, надеясь, что с одной глуповатой девицей как-нибудь справлюсь.
— И с Китти! — угрожающе заявила инквизиторша. Я отвернулся.
— И с Лиззи! Вот она как раз вам улыбается….
Улыбку эту, вернее, оскал, я заметить успел, как и вздрогнуть.
— Договорились, — процедил я, разворачиваясь к довольной своим шантажом не монашке. — С условием, что вы будете держать язык за зубами, а этих девиц подальше от меня.
Первое, что узнаешь в жизни, - это то что ты дурак.
Последнее, что узнаешь, - это что ты все тот же дурак.
Знания — это верный друг, но приобретается эта дружба дорогой ценой.
Только помогите подняться. И приготовьтесь к худшей прогулке в жизни. Вас ждёт весёлая ролевая игра по мотивам древнего мифа. Я буду камень, а вы – Сизиф.
...встречать новое утро – все равно что разворачивать полученный от Бога подарок.
Все лучшие наши поступки достигаются не бурными внешними порывами, а, напротив, тихой внутренней работой над своей душой. Все двери в хорошие святые покои отворяются на себя и с усилием. Легко и без усилий, одним толчком отворяются только двери в погибель.
Вот я знал! — Себастьян поднял палец. — Знал, что от женщин одни проблемы… от родной жены и на каторге не спрячешься! Отправится следом и непременно всю каторгу испоганит...
Старых друзей наскоро не создашь.
Когда начинаешь жить…
Особенно если начинаешь жить заново после локальной катастрофы, на некоторые события в своей жизни нужно смотреть сверху и желательно издали. Потому что сразу, как правило, оценить последствия невозможно.
Ян застыл, боясь не то, что шевелиться, даже дышать. Он опустил взгляд на крохотного человечка на своих руках, и горло перехватило жестким спазмом. Вся его жизнь казалось, заключалась в этом моменте. В этой самой минуте, когда он держал на руках ребенка. От сознания того, что еще час назад он был внутри Линды, а теперь Ян держит его у своей груди, его пробирала дрожь.
Он не видел, как вышла медсестра, предварительно приподняв изголовье кровати Линды. И на какое-то время забыл о Линде, наблюдающей за ним. Видел только круглые щечки и крохотный носик, черные глазенки-пуговки. И рыжие волосики на голове. Крохотные пальчики на руках и миниатюрные ступни, в белых носочках. Младенец шевелился и кряхтел, двигал головкой и пах младенческим запахом. Неповторимым. Едва уловимым ароматом новой жизни.
Теперь я точно знаю, что счастье – это не константа. Над ним, как и над собой, работать каждую минуту нужно, если потерять не хочешь.
И целебная сила земли вошла в его тело, и он излечился от своей тоски.
“Что за жизнь у меня была!... Я мог бы всю ее вторую половину посвятить воспоминаниям о первой!”
- Хочешь, чтобы я составил тебе компанию? - Нет. Но не все получается так, как мы хотим.
Мне бы хотелось узнать ее, эту сильную женщину, родившуюся в год лошади. Настолько сильную, что она отказывалась выходить замуж. Ровно до тех пор, пока мой прадедушка не накинул ей на голову мешок и не увез ее. Вот так просто, как если бы она была не человеком, а какой-нибудь красивой люстрой.
Впервые, когда он признался ей в любви – это было в Ливерпуле, – она обняла его со словами: «Я тоже». Но «тоже» – это не любовь. Это ширма, скрывающая истинные чувства, возможно дружбу, симпатию.
Любовь и в правду похожа на безумный пожар.Но вот что странно: сгореть в нем совсем нестрашно .