На свою голову Генри попросил почитать что-нибудь ему. Имелась у меня одна книжечка, оторванная от сердца Цилей. Судя по потрепанности обложки, отдиралась она не охотно. Триста сорок пять страниц страданий и сомнений. Розовые сопли не просто были размазаны по листам, они стекали с них. Именовалось это безобразие: «Любовный пятиугольник». Мне хватило бросить беглый взгляд на первые строчки, чтобы закрыть ее и больше не открывать. Как эта писанина, по мнению подруги, должна была скрасить досуг в отпуске, ума не приложу. Но теперь книжка пришлась кстати.
Охвайс воскрес. Он решительно встал с кровати, откинув одеяло, чтобы отобрать у меня этот сборник страданий. Вот что с мужчинами живительное слово дамского романа делает.
— Мой а-тэм сегодня не в духе, Лив. Он слишком долго болтался в студеных водах фьорда и заморозил свой инстинкт опасности. Потому и злит меня.
...Разлучить людей можно только тогда, когда один разжимает руку.
Я и Доброе утро – две вещи чаще всего не совместимые. Нет, на выходных мы иногда с ним встречаемся, но это бывает очень редко, когда в гости заходит хорошее настроение.
— Есть мужчины, которым от женщины нужны только рука и сердце, – усмехнулся демон, глядя на меня, а я бережно убрала с его лица прядь волос, чтобы как бы невзначай провести рукой по его щеке. – Потому что ее руки будут мыть, стирать, убирать, а сердце любить и прощать.
Пустила розовую соплю, прикинулась дурочкой и неумехой, сразу мужики клеиться будут! А не то, что «я сама!», «я все могу!», «нахрена мне мужик!». Я тут и гвоздь забью, и деньги заработаю, и пробки ввинчу! Вот и платите за свое «я сама!» одиночеством!
Если личная жизнь не складывается, нужно научиться видеть в мужиках плюсы! – хмыкнул красавец, перебирая пальцами мои бумаги и закатывая глаза. – А не то, что этот – скотина, этот – подлец, этот – бомж, этот – урод, этот – придурок!
— ...Приличный человек никогда не возьмет чужое без спроса, он подождет, когда не у кого будет спрашивать!
— ...Играть по правилам нужно уметь, а уж выигрывать, соблюдая правила, может лишь истинный мастер.
А сейчас... взгляд проходимца упал на полированную дверцу шкафа, в которой видно было его отражение.
О БОЖЕ!!!
Если это пугало приличному гею в любви признается - тот с испуга натуралом станет! Волосы дыбом, глаза красные, а в мешках под ними картошку хранить можно!
Ох, как же непросто быть хрупкой девушкой в обществе брутальных тупиц!
Жажда денег в глазах этой гадалки была гораздо честнее, чем все эти многочисленные трепетные лани, которые начитались женских романов и теперь свято уверены, что все миллионеры просто жаждут пригреть одну из них на груди и любить до скончания веков.
Жизнерадостность и оптимизм били из нее ключом, регулярно прилетая по голове кому-нибудь из окружающих.
Палмис сделал фирменное лицо под названием "поставь рядом кирпич и найди десять отличий".
Мужик он был суровый, и глаз имел наметанный. Мимо его вотчины даже тараканы передвигались исключительно перебежками.
Владелец книжной лавки только с виду и первые десять секунд казался человеком интеллигентным. Но стоило ему открыть рот — все, даже предлоги, обзаводились матерной приставкой. Поэтому в жизни он предпочитал побольше молчать.
Но сила бойца не только в том, чтобы скрестить клинки и победить. Настоящий воин тот, кто сумеет одержать победу, не развязав войны. Сохранить мир и при этом не отступить.
— И куда такая красивая полузомби собралась? — ехидно уточнила белка, глядя на пошатывающуюся меня.
— Совершать полусамоубийство, — в тон ей фыркнула я. Судя по ощущениям собственного тела, мне было проще лечь обратно в кроватку и прикинуться покойницей, чем пытаться изображать из себя живую. Сил не было. Совсем. Ну разве что на сарказм. Что ещё раз подтверждало слова сестрички Рей: «Ди, ты, даже лежа в гробу, будешь давать своим носильщикам ехидные советы, а то и вовсе потребуешь прокатить до погоста на бис».
— Это как? — заинтересовалась белка.
— Я буду отчасти вешаться …
— Отчасти?
— Да. Вот сейчас повешу нос и взгрустну, — тоном, полным разочарования, подытожила я.
Вот что значит надвигающаяся паника: с ума сойти может даже тот, у кого его отродясь не было.
- Ди, запомни, если хочешь примерить на плечи подаренную мужем шубку или бриллиантовое колье, сначала лучше надеть пеньюарчик. Потом подойти к супругу, наклониться повыразительнее, обнять…
— Поцеловать… — понимая, к чему клонит белка, добавила я.
— Тю! Можно и не целовать! Главное, найти у него на плече женский волос и устроить скандал. А там уже и требовать компенсацию за свои моральные страдания.
— Α если волос мой же?
— Тут неважно, чей он. Главное — красиво сыграть на нервах. Чтобы муж в тонусе и заверениях-извинениях-оправданиях, ты — в расстроенных чувствах и распахнутом обмундировании для нападения. — Она подняла свернутый пеньюар и потрясла им в лапах. — А потом ночь, полная страсти, и утром — колье! — выдала инструкцию Эйта.
Мудрые люди говорят, что правда любит быть нагой и не терпит лишних одежд.
Не уточнишь детали — и вместо кредитного долга тебе вернут супружеский, дружеский, гражданский, совести, мужской или какой-нибудь такой же, не особо нужный в хозяйстве.
Я поняла, что все же главный мой талант — бесить — все ещё при мне. И на душе стало как-то светлее сразу.
Нет силы страшнее и опаснее, чем мать, желающая добра своим чадам.
— Я здесь стоял, — нагло вперся он передо мной.
— Если не свалишь, укушу за задницу. Будешь делать сорок уколов от бешенства, — да, он намного выше. Но мне кусать удобнее. Если что, моя голова, как раз чуть выше стратегического места, — Терпеть не могу тех, кто маленьких обижает. А я маленькая.