Есть две мирные формы насилия: закон и приличия.
— И я подумала, что, может, примета такая. Ведь бывает, что нельзя до свадьбы невесту видеть…
— Полезная примета. – Дядюшка Магнус отложил перо и чернильницу отодвинул. – Когда невеста страшна. Или жених – идиот…
— …Чем громче кричат о доблести предков, тем больше в самих дерьма.
— …Не на гербы – на людишек гляди. Оно ведь как бывает, герб красивый, замудренный, род древний и славный, а человечишко – дрянь.
Лика кивнула. На всякий случай. Маменька говорила, что, ежели ничего не понимаешь, соглашайся. Мужчинам понимание — оно так, без особой надобности, а вот любят они, когда с ними соглашаются.
Не стоит бояться совершенства, вам все одно его не достичь.
— Царица опять же… может, она и хорошая женщина, — поспешила заверить Баська, — да только упасите боги её в свекрови. Сразу ж видно, что житья не даст.
Он поспешно отвел взгляд, подумавши, что ежели кто его тут с этой красотой увидит, то маменька расстроится.
Жениться велит.
Или невесту удавить… он точно не был уверен, с маменькою всякое случалось.
…легче всего девичью стать сохранить в памяти.
порой теория с практикой весьма разнятся.
Радожский поднял венец, повертел, любуясь игрой камней. — Негоже простоволосой ходить.
Стася решила пропустить замечание мимо ушей, а то так сперва с покрытой головой ходить научишься, а там и вовсе в светлице осядешь с шитьем да правильными мыслями.
Ну их.
…все-таки к организму стоит прислушиваться. Им это еще на первом курсе говорили. И если организм отчаянно хочет дать кому-то в морду, что ж… почему бы и нет.
— У тятеньки нрав тяжелый, — она развела руками, явно оправдываясь. — С завтрева снова явится. Подкупать будет. Он завсегда так. Если силой не вышло, то золотом попробует…
— Он просто заклятый, — сказала Лилечка, стукнувши ножкой по плечу свея. — Вот и колобродит.
— Заклятый?
— Колобродит?
Лилечка зевнула и кивнула, соглашаясь со всем сказанным. А после добавила:
— Мой тоже ругаться станет. Крепко. И небось дома запрет… а дома скучно. Можно, я тоже к тебе перееду?
— Нет! — несколько нервозно ответила Стася. И поспешила объяснить. — Ты еще маленькая. И родители тебя не пустят. Вот подрастешь…
— Замуж выйдешь, — подхватила Горыня.
— И тогда уже муж не пустит, — завершила Светлолика, подавив зевок. — Чего? Я ж правду говорю!
Ты права. Я для тебя всего лишь незнакомец. Но для того, чтобы понять, что человек — твой, иногда не надо много времени. Иногда достаточно лишь взгляда.
Жизнь — хитрая штука: как только у тебя в руках оказываются все карты, она вдруг начинает играть в шахматы.
В общем, благодарности от спасенных ждать точно не следовало. И не то, чтобы Стася рассчитывала, имелся у нее жизненный опыт, утверждавший, что чужая благодарность — зверь редкий, но вот как-то все равно обидно.
Холоп, которого вооружили палкою, ничего не сказал. Он шел с видом мрачным и торжественным, и время от времени шевелил бровями, отчего вид становился еще и слегка придурковатым. Но, кажется, тут было так положено.
Вот только пусть вернется, Стася ему выскажет все, что на душе накипело. И скалку возьмет по древней женской традиции, чтоб слушалось внимательней.
— Подслушивать неприлично, — глаза Радожского нехорошо полыхнули. А ведь маг неслабый, огневик. У них вечно силы больше, чем сдержанности.
— Зато полезно.
— От то-то же, — сказал Антошка наставительно. — Ты сперва бабу покорми, а потом уже женихаться лезь…
Со всей своей ведьминской вредностью подумала, что на Рождество загадаю классную работу, высокую зарплату и… улетный роман с начальником, а уже на следующий Новый год так и быть, может и семью с детками…
Женятся на любимых девушках, а разводятся с осточертевшими тещами.
Признать свою ошибку, свою недостаточность, свое поражение, остановиться и отступить – это не слабость. Это сила.
Смириться с неизбежным – не значит проявить слабость.
Слабость – это когда ты отказываешься принимать реальность и пытаешься заменить ее иллюзиями.
Слишком много контроля сверху, и перед всеми надо суметь гопака сплясать и ноги при этом не переломать.