Все вообще начинается с малого: путь в тысячу ли – с шага, любовь – с простых взглядов и ничего не значащих слов.
– У меня, знаешь ли, жизнь – не медовый пирог. И даже не ватрушка, посыпанная сахарной пудрой. Она у меня жесткая, как позавчерашняя булка без изюма и джема.
– Раз фортуна машет тебе задницей в каком-то деле, лучше не берись за него вовсе. Оно не твое, утешься чем-нибудь другим.
— Брось везунчика в воду, и он выплывет с рыбой в зубах…
Наше настроение бодро падало, соревнуясь друг с другом: какое из них быстрее доползет до отметки «ниже нуля» и вторгнется во владения величественной госпожи Депрессии.
Люди с заниженной самооценкой могут быть скромны и терпеливы на вид, но на самом деле им важно полное подчинение. Они желают обладать чем-то или кем-то единолично. Это помогает их самоутверждению.
Как и любая особа женского пола, она подсознательно искала во внешности прочих девушек недостатки и, естественно, находила их.
Иногда люди мало чем отличаются от бабочек. Они летят, как безумные, на то, что кажется им ярким, необычным, фееричным, и неважно им, как будет называться их магнит.
Орлу, конечно, летать нравится, но не тогда, когда его тянут на веревочке, привязанной к вертолету.
Вот жизнь, поганка… Нет, она как корзина с грибами – то поганку вытаскиваешь ядовитую, то вкусный подберезовик, а если повезет, то и деликатесный трюфель.
…У каждого человека есть своя личная зона, входить в которую постороннему человеку запрещено.
…Градусы на моем «обозлометре» поползи вверх.
Раскаяние не имеет смысла без прощения. А прощение еще нужно заслужить. Особенно то, которое позволило бы некоторым простить себя самого.
Дурного мужика, как и взбешенного быка, можно остановить только двумя способами — ошарашить его донельзя либо же смачно заехать оглоблей в лоб.
Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.
А все – стекло не склеишь и мясо из котлет не восстановишь.
«Иной все сделает для твоего счастья, при условии, что ты останешься несчастным».
Альберт порадовал смотрителя двумя шпагами и прочим внушительным арсеналом оружия. Мужик так задумчиво переводил взгляд с правого клинка на левый, что оруженосец непроизвольно прикрыл место между ними ладонью.
Не спеши называть себя великим или могучим — кладбища без того переполнены тщеславными дураками.
Чтоб ему до конца своих дней ходить задом наперед и умываться по утрам в позе рака!
Но тут Найджел решил вернуть контроль над ситуацией и крикнул:
— Тогда, Август, зайди минут через десять. Мы как раз закончим.
— А десяти минут хватит? — озаботились за дверью. — Давайте через двадцать?
— Да нет, — король отмахнулся, — мы уже почти все.
А я сидела на краю кровати и понимала, что губит Най свою репутацию. Надо было час просить.
— А платье за что вы порезали? — Бадди недобро сощурилась. — Оно само себя на ножницы раз десять уронило?!
— Серьезно? Откуда информация?
— От исполнителя. Слуга при кухне, — Алберт с деловым видом смахнул несуществующую пылинку со своего плеча. — Я его аккуратно спросил, а затем связал и запер в кладовой.
— Насколько аккуратно? — въедливо уточнила я. Бежать спасать преступника, чтобы потом вызванному с отпуска палачу была работа или уже поздно.
— Минус пара пальцев и один глаз не открывается, — самодовольно похвастался оруженосец.
Я молча уперлась в стенку рукой, а ногой в противоположное сидение, не давая
сделать из себя лепешку. Носок моего сапога угрожающе нацелился аккурат на возможных детей Элиота. Тот отъехал прямо на заднице поглубже, чтобы ненароком не наскочить.
Столица королевства Лейман носила оригинальное название Лейман. Мое чувство прекрасного и педантичного радостно скулило от блаженства.