— Ну наконец-то, светлость моя! А то стоит, о чем-то думает. Вредно тебе думать. После того как тебя мурды по голове били, и нечем уже, наверное? Я уж думала, мне самой на тебе виснуть придется.
Как же мало нужно людям для того, чтобы почувствовать себя счастливыми.
— Привет.
— Привет. – Лара посмотрела на него и улыбнулась. – Что у вас тут в Москве особенного?
— Я.
— Как ты думаешь, Дед Мороз мог мне подарить тебя? За хорошее поведение? – поинтересовалась Юля.
— За хорошее вряд ли. А вообще, мог. Дед Мороз – парень с юмором.
Оба знали, что их потери и невоплощенные мечты никуда не денутся, они останутся там же – выпуклыми шрамами на душе, только теперь эти шрамы общие. А общее проживать легче – любимый человек разделил твою ношу, твое горе.
– Мне вообще иногда кажется, что город – это такая огромная-огромная книга, которую можно читать по улицам, памятникам, домам. Стоит только приглядеться…
Слово – отличное и беспощадное оружие, если знать, как им воспользоваться.
Век кует нравы.
На душе не было тяжелой грусти или беспросветной тоски, лишь печаль, что осенним ветром танцует с листвой. Печаль, что обнимает тебя за плечи, укутывая шалью воспоминаний прошлого. Печаль, что, крадучись, подходит со спины, кладет ладони, закрывая глаза, и тихо шепчет в ухо: «Угадай кто?»
“Хто розумнийшый, той першым в дурости и признается”.
...открыть дверь легко, труднее переступить порог.
Нет большей доблести, чем одолеть собственную трусость.
— По статистике, из-под венца сбегает каждая десятая невеста... А однажды сбежали даже родители и гости – когда впервые увидели жениха. Помолвка по портретикам – это, скажу я тебе, рисковое дело. Чем богаче клиент, тем больше льстит ему живописец. А тот жених и на портрете неважно выглядел...
— Самому правдивому рассказу не повредит немного художественного вымысла.
Леди Найрин наверняка любила своего домашнего тирана, раз лила по нему слезы. В нашем современном продвинутом обществе это назвали бы созависимостью, но…
Пока назовем это “великой любовью”. Хотя… что я вообще о ней знаю?
Держись, Штрилиц, ты на грани провала.
Будем решать проблемы по мере уменьшения их опасности.
— Голова что-то кружится... Сердце громко стучит. И в глазах темнеет... – продолжал Кайел, заметно воодушевляясь и делая неизменный логический вывод:
– Видно, смерть моя пришла.
— По-моему, с прошлого лета она и не уходила.
— Лён?.. Лён!.. Лён!!! Я тут терзаюсь, а он спит!
— Заснешь под твои терзания…
— Я буду странствовать, творя добро, искореняя зло и смываясь прежде, чем поднимется шумиха.
— Большой кошке – большую мышку...
— Давай я подкину еще пару монет, и ты не будешь выражаться до конца операции.
— За невыполнимые задания не берусь...
Лучшая награда – служить тому, кто не забывает о наградах.
— С вами я соглашусь пойти только на кладбище, при условии, что вас будут нести, а меня подрядят заколачивать крышку...
— Долгое воздержание – благодатная почва для греха.