Некоторые книжные магазины считают, что люди — это неприятность, которую стоит наказать, а вовсе не клиенты.
Если думать еще и о том, что станет с тобой после смерти, то и жизнь превратится в полный кошмар… Вот что я полагаю по этому поводу.
...две продавщицы пытались втиснуть мой бюст в платье без бретелек цвета несоленого масла. На что я саркастически заметила, что в последний раз, когда меня так щупали в интимных местах, я настояла на немедленной помолвке.
И главное – я ясно отдавала себе отчет в происходящем, понимая, что самой привлекательной чертой в Акиро для меня была уверенность. Его непоколебимая, железобетонная, стальная уверенность… а я женщина, и как любую женщину, меня привлекал именно такой тип мужчин. Мужчин, рядом с которыми начинаешь ощущать себя в безопасности. Мужчин, на которых можно положиться. И тут не важна внешность, я отмечала красоту его атлетического телосложения, но как-то безразлично – его уверенные движения, вот что медленно сводило с ума.
- Праблема з інфармацыяй - у тым, што людзі, якія самі нічога не бачылі, расказваюць пра гэта людзям, якія нічога не хочуць ведаць. Адсюль і ідзе - інфармацыі без маніпуляцый не бывае.
Подобно животным, люди нуждаются в порядке, обоснованности и естественных, прогнозируемых результатах своих действий. Соответственно, их отсутствие ведет к гарантированному срыву.
«Последствия для богов? Нет дочь, нет никаких последствий»
Наши свадебные одежды давно лежали на полу, но сейчас, несмотря на мою любовь к порядку, это не беспокоило. Есть время надевать доспехи и время их сбрасывать.
Любовь не требует никаких доказательств, любящий просто любит, не спрашивая имя того, кого он любит и откуда он, не верит глупым домыслам и клевете.
"Воздержание не проходит бесследно. У одних появляются прыщи, у других – законы об охране нравственности."
...кто старое помянет - тому кипрский счет вон.
"Мужчина должен, а женщина заслуживает» — любимая его присказка. На вопрос «почему?» он всем отвечает: «Мужчина от природы сильнее. Нужно отдавать то, что тебе дано просто так тому, кому этого не досталось».
Неужели у меня какие-то родственные связи с этим человеком? — удивился Бейнес. — Какое-то родство во всех отношениях? Значит, и у меня тоже такой же психический сдвиг? Мы живем в умственно неполноценном мире, у власти — безумцы. Как давно мы столкнулись с этим, осознали это? Сколько нас это понимают? Разумеется, Лотце не входит в это число. Пожалуй, если знаешь, что ты сумасшедший, то тогда ты еще не до конца сошел с ума. Или же к нам в конце концов возвращается рассудок, просыпаясь в нас. Скорее всего, пока еще совсем немногие осознают это, отдельные личности там и здесь. Но массы, что они думают? Неужели они воображают, что живут в психически нормальном мире? Или у них все-таки есть какие-то смутные догадки, проблески истины? Но, — думал он, — что же, собственно, обозначает это слово — безумие — юридически? Что я имею в виду? Я его чувствую, вижу его, но что же это такое? Это то, что они делают, это то, чем они являются. Это их духовная слепота, полное отсутствие знаний о других, полная неосознанность того, что они причиняют другим, непонимание разрушения, причиной которого они стали и являются сейчас. Что, они игнорируют реальность? Да. И не только это. Посмотрим на их планы. Завоевание космоса и планет, такое же, как Африки, как Европы. Их не интересует ни какой-то человек здесь, ни какой-то ребенок там. Только абстракции будоражат их: народ, земля, расовая чистота, — Фольк, Ланд, Блут, Эрде. Абстрактное для них реально, реальность невидима. Это их чувство пространства и времени. Они глядят сквозь настоящий момент, сквозь окружающую действительность в лежащую вне ее черную бездну неизменного. И это имеет самые роковые последствия для живущих. Так как совсем скоро они перестанут существовать. Когда-то во всем космосе были лишь одни частички пыли, горячие пары водорода и ничего более, а скоро снова наступит такое же состояние. Мы — это только промежуток между двумя этими состояниями. Космический процесс убыстряется, сокращая жизнь, превращая живую материю снова в гранит, в метан. Колесо его не остановить. Все остальное преходяще. И эти безумцы стараются соответствовать этому граниту, этой пыли, этому страстному стремлению к мертвой материи. Они хотят помочь Природе. И я знаю, почему: они хотят быть движущей силой, а не жертвами истории. Они отождествляют свое могущество со всемогуществом Бога и верят в собственную богоподобность. И это главное их безумие. Они одержимы какой-то одной идеей, архетипической идеей. Их эгоизм настолько разросся, что они уже не понимают, откуда они начали, что они вовсе не боги. Это не высокомерие, не гордыня, это раздувание своего «я» до крайнего его предела, когда уже нет разницы между теми, кто поклоняется, и теми, кому поклоняются. Не человек съел Бога, это Бог пожрал человека. Чего они не могут уразуметь, так это беспомощности человека. Я слаб, я мал. Вселенной нет до меня никакого дела. Она не замечает меня. Я продолжаю вести незаметную жизнь. Но почему это плохо? Разве это не лучше? Кого боги замечают, тех они уничтожают. Будь невелик — и ты избежишь ревности сильных.
В любви человеческий организм достигает высшей цели своего существования, в любви не должно сомневаться, ее надо принимать от жизни как величайшую награду.
Дорожный посох Петра, выскользнув из его руки, упал наземь, глаза были устремлены вперед, на лице изображались изумление, радость, восторг.Внезапно он бросился на колени, простирая руки, и из уст его вырвался возглас: - Христос! Христос!И он приник головою к земле, будто целовал чьи-то ноги.
Наступило долгое молчанье, потом в тишине послышался прерываемый рыданьями голос старика: - Quo vadis, Domine?Не услышал Назарий ответа, но до ушей Петра донесся грустный,
ласковый голос:
- Раз ты оставляешь народ мой, я иду в Рим, на новое распятие.Апостол лежал на земле, лицом в пыли, недвижим и нем. Назарий испугался, что он в обмороке или умер, но вот наконец Петр встал, дрожащими руками поднял страннический посох и, ни слова не говоря, повернул к семи холмам города. Видя это, юноша повторил как эхо: - Quo vadis, Domine? - В Рим, - тихо отвечал апостол.И он возвратился.
От боли нельзя уйти, ее можно только пережить - сегодня или завтра - не важно, просто окунуться в нее с головой, нырнув с разбега и, либо выплыть сразу, либо тонуть до тех пор, пока кто-нибудь не протянет руку помощи.
— Мисс Росс, вы слишком молоды, чтобы знать, но я поясню: народ будет верить только в то, во что им разрешат.
— Я думаю, что война — это всегда потери, — аккуратно начала я.
— Но в результате возможны и приобретения! — возразил один из советников по военным делам.
— Да, если вы выиграете. И не факт, что, выиграв войну, вы не потеряете больше!
Что же я такая жалостливая дура-то?
Ведь понимаю, что Лёшка сам выковал своё счастье. Всё, что он сейчас имеет – это плоды его жизни. Он к этому долго шёл, и наконец-то споткнулся о результат.
Но, чёрт подери, как мне его жалко!
– Мне кажется или ты за мной следишь? – хмуро поинтересовался я.
– Конечно, – подтвердил вампир. – Рядом с тобой всегда так интересно. Неприятность за неприятностью, прям как я люблю.
Мы обе — и я, и Изабелла — прекрасно понимали, что она ему достанется. Ибо враг был хорош до умопомрачения, благороден и вообще — дракон. Искры между ними так и полыхали, первый поцелуй уже состоялся, но Изабелла не собиралась идти на поводу у предающего тела. По крайней мере, до подписки.
А доктор Рио не испил уготованную ему чашу, новая пассия помешала. .."Это она напрасно, - сказала тогда Манила. -Новой девке не надо было оберегать его - пусть бы узнал, что может сделать брошенная любовница. Дала бы посмотреть, что бывает, когда избавишься от надоевшей женщины, глядишь, это помогло бы ей самой - свой собственный прокат в его объятиях превратить в долгосрочный лизинг."
Было бы так просто… пойти тебе навстречу. Что, в сущности, стоит любому из нас сказать то, что он не думает? Извиниться, когда не считаешь себя виноватым… Ничего не стоит.
Польза не измеряется количеством страданий.
Тяга к самореализации — она знаешь, пятый инстинкт у человека.