— Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви. Твое возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься.
– Петра! – прогремел за порогом его голос. – У тебя есть чем покормить голодного морского волка?
– Ох, волков развелось, – проворчала я себе под нос и отправилась навстречу гостям. – Добрый день! Чего желаете? – тоном вышколенной официантки поинтересовалась у друзей. – Омары? Заливные акульи плавники? Жареные языки скворцов? Печень трески по-приморски?
– А что есть? – ухмыльнулся Джордж. – Хлеба хотя бы дашь?
Хлор! Этот приятель знает меня слишком хорошо, чтобы попадаться на мои провокации. Надо менять приемы.
– Хлеба? – Я задумчиво подняла глаза к небу. – Кажется, деликатесов не завозили…
Он не был поэтом. Но творческая энергия, как газы в животе, рано или поздно дает о себе знать
«И был Кот. И создал Кот богов. Ибо нечего самому лапы напрягать, если можно поручить дела менеджеру. И создали боги землю и небо, день и ночь, всякую птицу и мелкого грызуна. Потом боги создали человека. Существо получилось неказистое и бестолковое. Но вполне пригодное, чтобы менять наполнитель в лотке и доставать котлеты из холодильника. И одомашнил Кот человека. И стал человек ухаживать за Котом и многочисленными потомками его. И стал он кормить кошек и лечить их, и обожествлять, и постить фотки их в соцсетях…»
Кошачья Библия книга «Начало всего», страница первая.
...настолько важно построить семью, заботясь не о том, правильная она или нет, а о том, насколько в ней хорошо в ней расти именно твоему ребенку и именно в этих обстоятельствах.
Потом он ушел, здоровый разумный человек, каким и должен быть тот, кого в детстве пороли ради его же блага.
Но что значит вся логика против факта, что он ошибался?
Раб остается рабом, даже если с него снять ошейник и отпустить на все четыре стороны, дав вольную. Потому что рабство и неравенство – в голове.
— Вер, а почему ты решила, что ты одна? — спрашивает она, когда я замолкаю.
Я смотрю на неё растерянно. Кажется, что ответ на этот вопрос очевиден.
— Начнём с того, что вокруг тебя по-прежнему всё те же люди: мама, родственники, друзья, коллеги. Ты не одна. Я знаю, что соблазн закрыться в свою раковину и уползти под камушек, чтобы не нужно было смотреть людям в глаза, очень велик. Измена мужа — это очень стыдное событие. В первую очередь для жены. У нас почему-то считается, что, если тебе муж изменил, то это с тобой что-то не так. Но это всё полная ерунда. Кто изменил, тот и несёт ответственность. А ты в этом случае сторона пострадавшая. Это, во-первых, . А во-вторых, ты ведь не обязана ни перед кем отчитываться, что у тебя в семье происходит. Ни перед знакомыми, ни тем более перед незнакомыми людьми.
Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и
отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно.
Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные,
бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
- Марго...
Наконец одна девочка сказала:
- Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
- Пойдем... - прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури
и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные
синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у
двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и
выпустили Марго.
А мне вдруг стало горько. Я ведь когда-то была вот такой же, как она - наивной, преданной дурочкой, готовой ради этого мужчины на все. А теперь наблюдала со стороны, словно глядя в кривое зеркало, как другая тесно льнет к нему, доверчиво заглядывает в глаза…
«Я сделаю все, чтобы избежать… лишних жертв.
– Великий Творец… Ты хоть понимаешь, как ужасно то, что ты говоришь? Какая жертва для тебя лишняя, а какая нет?»
Никому нельзя показывать свой страх. Особенно такому, как он – охотнику по природе. Иначе незамедлительно стану жертвой.
I think I should write a book called A Dictators’ Manual. I’ve already made a chapter outline: 1. Keep a Tight Grip on Power: how to get the money for the army and police in a wretchedly poor country 2. Invent Enemies Both at Home and Abroad: how to give people a plausible explanation for their misfortune 3. Entertainment…
Все, как обычно: победителей не судят, проигравших не щадят.
куда больше расстраиваешься, тогда, когда узнаешь, что тебе что-то не рассказали. Причем такого, что касается непосредственно тебя
Доверие — сложная штука. Порой, чтобы его заслужить, не хватает и всей жизни, а иногда достаточно одного взгляда и тепла раскрытой ладони…
Инструктор, с которым в юности она ходила в походы то на Приполярный Урал, то на Север, любил повторять, что если нет возможности изменить ситуацию, нужно изменить отношение к ней.
Когда ты знаешь, что нравишься человеку, который нравится тебе, — это такое чувство, что можно зарядить тысячу электрических авто. Невероятное чувство. Как будто случилось невозможное. Это одно из самых счастливых совпадений, которые вообще существуют.
Я не уверена, что меня может спасти что-то, кроме старых добрых врачей - времени и слёз.
Когда люди собираются поцеловаться, они сначала делают это глазами.
Обычный студент порой способен принести больше неприятностей, чем хорошо подготовленный враг.
Народная мудрость.
Больше всего мы любим тех людей, которым делаем что-то хорошее, и меньше всего тех, кто это хорошее делает нам. Так устроен человек, недаром говорится, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад.
— Может, сказать ему? — лениво спросил Гамильтон.
— Что сказать? — заинтересовалась я.
— Что Тина видела его белье с желтыми уточками, — уточнил мой компаньон.
Я только плечами пожала:
— Она тогда так смутилась, когда наткнулась на них. Все же полевая практика зло — узнаешь о друзьях то, чего знать не хотел.
- Но вы, товарищ майор, я смотрю мужик решительный. С яйцами, так сказать, в авоське!