Острие меча - мой пастырь. Танец смерти - моя молитва. Смертельный удар - мое освобождение.
Лучшая ложь та, что основана на правде.
Насилие — это последнее прибежище людей, не умеющих мыслить...
Нередко сами боги спешат навстречу нашим желаниям, нужно только предоставить судьбе идти своим ходом.
Женщина по сути своей должна напоминать реку: если преграду снести не удалось сразу - обтекай её. Будь мягче, нежнее - больше шансов добиться своего, а не висеть с пережатым горлом.
Жалость - самое бесполезное чувство. Оно не только ничего не дает своему хозяину, но и способно его погубить.
«Лишь Зевсу ведомо, что будет впереди».
Каждый по-своему видит смысл жизни... И по-разному его теряет...
Каждая потеря в жизни окупается — пусть не сразу, со временем — новым обретением.
Говно всё это: инстинкты охотника, физиологические потребности, тупые отговорки «это было до тебя» или «она ничего не значит для меня»! Если ничего не значит, тогда почему встал на неё?! Мужик должен быть мужиком, а не быком-осеменителем. Не просто так голова с мозгами выше члена: думать надо!
Что бы тут ни происходило, первое правило умной женщины – молчать. Второе – слушать. Советую следовать им в любых обстоятельствах, и вы приобретете репутацию гениальной и загадочной дамы.
В недостатки сложнее влюбиться, но, если даже они тебя не отпугнут, и ты возьмёшь его за руку – это та самая связь, которую ищет каждый житель планеты.
...существует один шаг не от любви к ненависти, а от очарования к разочарованию. А от любви до ненависти море слез, попыток все изменить, прощаний и встреч, ошибок и желания их исправить.
- Клянуcь! Я писала его со слезами на глазах!
- И о чем шедевр? - без энтузиазма уточнила Рита.
- Любовный треугольник! «МЖМ»!
У Риты отвалилась челюсть. У меня, впрочем, тоже.
- Почему у вас такие лица? – свела девчонка бровки. – Вы не знаете, что такое «МЖМ»? Серьезно? Даже первокурсницы знают. Это «Мужчина – Женщина – Мама»!
Только я прихлебнула чай, как немедленно подавилась и жестоко раскашлялась.
- Ну… Кхм… - Ρита глубоко вздохнула, стараясь сдержать хохот. - Чья именно мама в третьем углу?
- Мужчины, конечно. София, может, запьешь?
- Нет-нет, - замахала я руками, с трудом возвращая дыхание. – Пожалуй, воздержусь.
- Название «Желтая шляпка», – продолжила она представление книги. – Мужчина-оборотень, девушка, в любую погоду носящая желтую шляпку, и его мама, которая молодым не дает жизни.
- В общем, страшная женщина.
Я не лезу в политику и не люблю, когда она лезет ко мне.
— Леди, вы крайне несговорчивы.
— Да, мне уже говорили об этом.
И вот сегодня утром я чувствовала, что все – сдулась и мне срочно нужен хотя бы один день растительного образа жизни. Спать, есть, лежать, читать что-то легкое и ненагружающее мозг или слушать музыку, загорать и плавать в море. И вообще, хотя бы на несколько часов почувствовать себя амебой или инфузорией-туфелькой, не обремененной ни мозгами, ни проблемами.
Лучше общаться с приличной нечистью, чем с неприличной… эм… честью.
... да здравствует моя паранойя, тщательно взращиваемая и лелеемая средствами массовой информации двадцать первого века.
Хуже планов, рушащихся с самого начала, были только планы, гладко идущие почти до самого конца.
Шах еще не означает мата, главное, продолжать партию, а не швырять доской в противника.
– Ты сказал: «Следи за ними», – укоризненно напомнил Дэн, стряхивая на блюдо последний блинчик, большой и кляксообразный. – А не: «Следи, чтобы они не пригорели»!
– Я думал, ты это понимаешь!
– Теперь понимаю.
Вот уж чего киборги точно не делали – так это не мешали людям заблуждаться.
– Бежим! – гаркнул Станислав. Уставное «отступаем!» никогда ему не нравилось: оптимизма в нем было больше, но и слогов – тоже.
– А если по-честному, какой у тебя стаж навигатора?
Киборг оценивающе покосился на пилота:
– Тот месяц, что я с вами на Степянку летал, считать?
– Считай, – разрешил Тед.
– Тогда месяц.