Люди пытаются вбить себе в голову, что существует какое-то тайное предназначение, какая-то великая цель. Что наша жизнь что-то значит. А на самом деле не значит ничего. Мы просто куча фриков. Вот и все. Большая куча глупых заурядных фриков. Мы и не должны быть счастливыми. Мы не должны быть нормальными. Мы даже не должны быть живыми. Нет, ну разве что только сами хотим жить. Мы можем делать все, что пожелаем, пока никому не причиняем вреда.
На мой взгляд, чувства даже кое-что теряют, когда их начинают излагать словами.
Но нельзя не привести компетентное мнение Главного маршала авиации СССР, бывшего командующего вВС Ленинградского округа А.А. Новикова: «На севере от Ленинграда противник выставил против нас финскую авиацию и 5-й Воздушный флот Германии - всего 900 самолетов. С такими силами авиация округа могла справиться. Но в первых числах июля...Если, по мнению командующего, авиация округа «могла справиться с несуществующими в природе девятью сотнями самолетов 5-го В.Ф. и финской авиации, то, надо полагать, и реальная группировка противника (никак не более полусотни финских и немецких бомбардировщиков на аэродромах южной и центральной Финляндии) не создавала для Ленинграда угрозу «непреодолимой силы...
Он её любил. Это было очевидно. Это чувствовалось в его голосе. В словах, в их сочетании, даже в пробелах между ними, как бы странно это ни звучало.
"Надо помнить, какие то были годы – восьмидесятые, самый излет и агония социализма. Работники торговли и общественного питания и всегда-то во времена СССР пользовались особенным уважением, хотя в среде интеллигенции и слегка презрительным. А уж в последние, горбачевские годы, когда из магазинов исчезли решительно все продукты и на улицах стояли пяти-шестичасовые очереди к грузовикам, с которых торговали яйцами, синюшными бройлерами или подсолнечным маслом, торгаши (как снисходительно именовала их интеллектуальная прослойка) сделались почти небожителями".
— Существует два вида духов: ками и ёкаи. Первые обитают в небесном мире, отличном от нашего. Самых сильных среди ками называют амацуками. Четверо из них правят небесами и остальными. Здешний храм посвящен Аматэрасу, амацуками ветра. Другие – это Изанаги, амацуками неба и главнейший повелитель всех ками, его сестра Изанами, амацуками земли, и Цукиёми, амацуками воды, брат Аматэрасу.— Земля и небо, ветер и вода… – пробормотала Мияко. – А ёкаи? Они типа демоны, да? Все знают сказки про плута-тануки и каппу, топящего детей.При упоминании каппы Эми вздрогнула.— Ёкаи – духи, а не демоны. Ками земного царства. Мы живем с ними в одном мире, из-за чего у нас больше возможностей досадить ёкаю, нежели ками, поэтому о духах столько историй.По мнению Эми – вполне оправданных.Ёкаи жили отчасти в мире людей и отчасти в собственном царстве духов. Как и небесными духами ками, ими правили четыре самых могущественных ёкая – куницуками. Их повелителем был Сарутахико, властвующий над горами. Его жена Узумэ господствовала над лесом. Завершали четверку Сусаноо, куницуками штормов, и Инари, куницуками огня.Ками могли направить свою силу в мир людей через священный предмет – шинтай – или наделить ею смертного, а вот ёкаям такие ухищрения были незачем. Куницуками бродили где-то по той же земле, что и Эми, дышали тем же воздухом. Мысль об этом вызывала в ней тревогу.
Но если ты по-прежнему хочешь оставить за дверью то, к чему тебя предназначила природа, у тебя еще есть выбор. Склони свою упрямую голову - или подними ее и убирайся!...
– Это же Сингапур. Богатые люди от нечего делать судачат о чужих деньгах.
Мы избавились от всего, в том числе и от скорби.
Да уж, по этому миру я вряд ли буду скучать. Кругом лишь упадок и одиночество.
У родителей не должно быть любимчиков. Еще одна часто повторяемая людьми глупость. Разумеется, у родителей есть любимчики. Это в человеческой природе. Это тянется еще c тех времен, когда не все дети выживали. Родители больше любят того ребенка, который сильнее. Нет смысла привязываться к тому, который может умереть. И, будем честными с самими собой, некоторых детей просто легче любить.
Прошлое связано с настоящим, настоящее с будущим, мёртвые с живыми, а живые с теми, кому предстоит родиться.
По крайней мере, я узнала нечто новое, - подумала София. - Что всегда может стать хуже.
Не обязательно быть злоумышленником, чтобы преднамеренно изменить ход времени. Достаточно поддатся минутной слабости. Буквально минутной. Под слабостью я понимаю человечность.
Есть целители от Бога.
Есть целители — «ну, с Богом»!
И есть — не дай Бог!
- Ой, можно подумать, я не видела, что у мальчишек в трусах.
- А видела? - заинтересованно поднял одну бровь мужчина, пока Ирина закатывала глаза.
- А то! Мы на горшках сидели в саду. А Димка - дурак! снимал трусы и показывал. Вот!
В который раз убедилась в мудрости бабушки. Как она говорила, людская благодарность хорошего знахаря и защитит, и прокормит в любые времена.
- Леда, котенок, отпусти дядю волка, ты ему сейчас локоть сломаешь. — Демонстративно повернувшись спиной к советнику, я с ласковой улыбкой воззрилась на княжну. Та вздрогнула и с явным трудом сфокусировала на мне взгляд. — Мне не жалко, но это невежливо.
Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душу свою погубит?
Иногда нужно разрешить себе побыть слабой, чтобы наполниться силой.
- Поверь мне, Джек, лучше тебе меня не знать. - Я могу сам решить, что для меня лучше.
Ну, вот. Его раскаивающийся тон, несмелый взгляд, и он уже пробил брешь в моем сердце, еще пять минут назад полном решимости не сдавать позиции.
Я понятия не имела, что колледж станет для меня чем-то большим, чем просто местом учебы.
Вне всякий сомнений, он обладал нулевой толерантностью к толстякам, женщинам, старикам, представителям другой расы, ненаркоманам и наркоманам и, разумеется, был таким снобом, что никто не удовлетворял его требованиям.
- Сколь тяжела участь будущего монарха, вы даже решились танцевать со мной.
- Что делать. У многих людей есть неизлечимая мозоль, на которую они вынуждены наступать.
- При хорошей мозоли и монарх может стать живым человеком, а не приложением к законодательству.
- Не всем же повезло родиться «шпорой» в пятке, кому-то надо и о государственных делах радеть.