Основой этого романа послужили две авиакатастрофы. Первая – крушение самолета 771 авиакомпании Afriqiyah Airways в 2010 году, в котором единственным выжившим оказался девятилетний мальчик из Нидерландов. Именно беспокойство за судьбу этого мальчика заставило меня погрузиться в путь Эдварда. Вторая – катастрофа рейса Air France 447, которой посвящена статья Джеффа Уайза «Что на самом деле произошло на борту рейса 447», вышедшая в 2011 году в журнале Popular Mechanics.
— А какие еще требования ты предъявляешь к своему избраннику? — увивался вокруг нее блогер. — Ведь деньги — это еще не все!
— Иссесственно! — важно кивнула девица. — У меня пятьдесят три пункта требований, но основные такие: он должен быть не старше двадцати пяти, высокий, но не слишком, красивый, но не слащавый. С чувством юмора, но не комик. Он должен приходить домой не позже шести и непременно с букетом, потому что я люблю внимание. Он не должен встречаться с друзьями, потому что я стану его единственными другом. И он должен любить моего ребенка. Ведь чужих детей не бывает!
— А у него могут быть свои дети? — с замиранием сердца спросил паренек.
— Нет, иссесственно! — девушка посмотрела на него, как на дурака. — Зачем мне парень с прицепом? Я что, похожа на ненормальную?
Библиотекари самые большие специалисты по слухам. Наивные студенты, перешептываясь в тишине читального зала, ошибочно думают, что их никто не слышит.Пустота читального зала обманчива, а вечно отрешенный вид библиотекарей не так безобиден, как кажется.
Моряки, мне говорили, носили одну золотую серьгу, чтобы было на что устроить похороны, если их выбросит на чужой берег.
Сама мягкая манера Путина говорить, его кошачья (для большинства все-таки как у леопарда,
хотя леопард не перестает от этого оставаться кошкой) походка дзюдоиста создают тот образ уступчивости, за
которым кроются жесткость и непреклонность. Я думаю, многие западные лидеры, которые все живут
«вовне», обманутые внешней мягкостью российского президента, натыкались потом на «бетонную стену».
Главное, что Путин нашел в восточной (китайской) стратегии, — иную философию войны и иную
философию победы.
— Значит стоишь?
Меня как котенка подняли за шкирку и куда-то потащили. Почему-то решила, что надо оправдаться.
— Просто последние дни были очень напряженные, надо было расслабиться, да и повод хороший. Может Вы сегодня не будете делать это? Все же у меня какой-никакой, а праздник.
— А то что тебе уже завтра надо выходить учиться, ты забыла? Неужели не понимаешь, что тебе не простят ни одной ошибки? Не будет поблажек, которые позволяют иногда мужчинам. Я за тебя поручился. Надавил на многих чиновников. А ты решила выставить себя и меня на посмешище. К чему тогда все твои заявления, что ты не дура, и тебе не достаточно просто сидеть дома? Сказала бы сразу, что хочешь развлекаться и пить в мужской компании, мне не надо было бы так надрываться.
Отец моей невесты выглядел растерянным.
— Добро пожаловать, Раин. Что привело тебя?
— Хотел обсудить будущую помолвку.
— До тебя уже дошли слухи? Прости, не смог удержать дочь. Это взбалмошная девчонка вечно все делает по — своему. Но, надеюсь, мы сможем все решить мирно? Я дам хорошие отступные.
— Погоди, совершенно не понял о чем речь. Давай по — подробней.
В годы экономического чуда Франко столкнулся с парадоксом, который ожидает любого успешного автократа-модернизатора. Экономические успехи укрепили режим, но одновременно у разбогатевших, живущих более насыщенной жизнью граждан повысилось самоуважение. Они стали считать свои взгляды ценными, а голоса важными, хотели выражать свое мнение или хотя бы наблюдать, как это делают другие.
Люди, моя сладенькая, это всего лишь люди. У них можно отнять магию, они придумают науку. Отнять хлеб — они будут есть траву и выживут. Но никогда, ты слышишь, никогда они не будут свободными.
Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на удовольствие, на путешествие долгое и комфортабельное, и мало ли еще на что. Для такой уверенности у него был тот резон, что, во-первых, он был богат, а во-вторых, только что приступал к жизни, несмотря на свои пятьдесят восемь лет. До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее
Богач может себе всё позволить, даже добродетель.
Грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.
- Невозможно помочь человеку, который не хочет себе помочь.
- Тому, кто хочет себе помочь, от других помощь не требуется.
А мы всё ещё вспоминаем себя двадцатилетними и убеждаем себя, что знаем много, а способны на ещё большее. А люди меняются, и устают, и даже перестают любить.
Жители королевства обнаглели, Нушрок! Чтобы держать народ в повиновении, пришло время почаще прибегать к устрашению.
- Они все время так будут вваливаться?
- Конечно.... это же подруги, которые и в огонь, и в воду...заведут.
Полные надежд романтики вечно попадаются на крючок к тем, кто выдает себя за других людей.
– А самое веселое – это смерть, по-твоему?
– Смерть – это любопытно, – не стал спорить вампир. – Но, как правило, веселье после нее все-таки заканчивается.
Мир непростой, и его времена никогда не бывают лёгкими. Всегда были войны. Раньше они разворачивались вокруг людей, сейчас переместились внутрь. При всем внешнем прогрессе человечества в его глубинном мире наступил кризис. Одно из подтверждений - на планете стало больше самоубийств.
Даже во враге должно быть что-то хорошее.
Например, его деньги, которые могут стать твоими.
— Прости, — сказал Эль как-то так, что я его простила и тотчас расплакалась. Нет, не от обиды или страха, хотя, конечно, демон, лич и крысиные полчища, обжившие твой подвал, — та еще причина для страха. Я же разревелась от облегчения.
- Это тот хлыщ, который к вам, Екатерина Андреевна, рвался? Помню... у него рожа такая, что прям с трудом сдержался, чтоб не врезать!
- Это сила...
- Сила кривой рожи.
В департамент, созданный для народа, народ не пускали.
Я уперлась ладонями в обнаженную грудь мужчины и приподнялась. Надо ведь иметь представление о размерах моего бреда? Размеры были впечатляющими.
... сохранять тоненькие ниточки, которые связывают людей с тем, что было до них. Да, для этого не обязательно иметь какие-то вещи, но с ними проще, легче ощутить, что ты не единственный пуп земли, а один из многих, близких, понятных, своих людей.