– Думаете, англичане будут обращаться с вами лучше!
Урсула взглянула на русского:
– Да.
– Они не пережили того, что пережили мы, – сказал Кутов. Гордость того, кто пострадал больше всех, вышла наконец наружу.
– Есть вещи, которые даже война не оправдывает, полковник. Что бы вы ни пережили.
– А чего он пророчествует? – полюбопытствовал Жихарь.
– Да как все пророки – всякую гадость! – махнул рукой Иаков.
Катя давно замечала, что взрослые обожают фиготятину.
Люди с квартирами в ипотеке вообще редко грешат неконтролируемой расточительностью.
Тиран – сам раб. Воля к власти, к могуществу – всегда рабья воля. Падшесть человека более всего выражается в том, что он тиран. Ревность есть проявление тиранства в страдательной форме. Человек должен стать не господином, а свободным. Свободный ни над кем не хочет господствовать!
Воистину, нет хуже врагов, чем несостоявшиеся друзья.
– Дядя?! – вмешался в разговор Грегориан, обалдело глядя на нападавшего. – Ты… что ты тут делаешь? Да еще в таком виде? Почему у тебя синяк под глазом? Почему-почему… Потому! Потому что тренер у меня был хороший!
Я думаю, — и, надеюсь, вы согласитесь со мной, — что, если б никто не старался выставлять себя напоказ, мы и сами жили бы лучше, и общение с нами было бы несравненно приятнее для других.
Наши герои живут в памяти, пока мы вспоминаем о них.
Зачастую манипуляторы знают нас лучше, чем мы сами. Они прекрасно осведомлены, на какие рычаги, когда и как нужно нажимать. Если мы плохо понимаем себя, это делает нас мишенью для манипулятора.
Одна из основных ошибок для неудачника, который спорит именно с близкими людьми в том, что он нападает не на их аргументы, а непосредственно на личность.
— Новинья — исключительно решительная женщина.
— Ей кажется, будто во всем свете только она одна может страдать, — заявил Ольхадо. — Я говорю это без всякой задней мысли. Просто я заметил, что она настолько переполнена болью, что к чужой уже не может относиться серьезно.
— В следующий раз скажи что-нибудь с задней мыслью. Может это прозвучит мягче.
На уровне принципов новая стратегия легко вписывается в общую теорию договора. Гражданину предлагается принять раз и навсегда вместе с законами общества и тот закон, в соответствии с которым он может быть наказан. Тогда преступник оказывается существом, парадоксальным с юридической точки зрения. Он нарушил договор и потому является врагом всего общества; но при этом он участвует в применяемом к нему наказании. Малейшее преступление направлено против всего общества, и все общество – включая преступника – участвует в малейшем наказании. Следовательно, уголовное наказание есть обобщенная функция, сопротяженная со всем телом общества и с каждым его элементом.
Бенджамина Франклина: «Мы все рождаемся глупыми, но оставаться глупым – это выбор».
Расходясь по домам, попрощались мирно, поцеловались. – Созвонимся! Прошел день, другой, она не звонила. И я не позвонил. Через неделю я понял, что мы с ней расстались навсегда. Наилучшим из возможных способов – молча.
Практически невозможно пройти через лабиринт жизни, не задев при этом ничьих чувств.
— Как это ощущается? Лекс налил мне виски и сел на барный стул напротив. — Хм-м-м, когда сердце разбито? Ха, Лекс, не знаю. Щекотно, как будто перо в заднице застряло. Черт, приятель, ты правда хочешь знать?
Хочу яркий лак на ногтях. Хочу на море. Хочу придумать мой собственный соус. Хочу уюта. Хочу на праздник в качестве гостя. Хочу не дружить с теми, кто говорит глупости и не умеет поддерживать. Хочу перестать быть отличницей. Хочу говорить «нравится», если нравится. И «не нравится», если не нравится. Хочу спокойствия. Хочу выздороветь. Хочу супа с фрикадельками. Хочу жить с теми, с кем я могу быть сама собой. Хочу дружить с теми, с кем мне не скучно молчать. Хочу слушать себя всегда.
Хелли, начни жизнь заново, не оборачиваясь на прошлое. Оно было, и всего произошедшего уже не изменить. Просто забудь. Я не говорю: прости или смирись, а уж тем более не мсти! Просто переверни эту страницу.
Подготовка посланника пыталась совладать с неслабыми дозами гормонов, которые выбросила моя оболочка, приводя меня в боевую готовность; и на этом фоне мое настроение становилось все более приподнятым, на слегка истерический лад.
— Мне просто не кажется, что…
— Если что-то пойдет не так, вали все на меня, – я подтолкнул его снова. – Давай, давай.
— Если что-то пойдет не так, мы покойники, – пробормотал он угрюмо.
— Ага, как минимум.
Мир, как вы знаете, превратился в огромную торговую площадку. Коммерция уступила место науке. Какое-то время человечеством руководили научно-технические достижения, но теперь единственным двигателем стали деньги.
Тем не менее в ходе того, что в советской историографии называется «Ленинградская стратегическая оборонительная операция» (10 июля сентября 1941 г.), Красная Армия потеряла 1492 танка. С учетом названных выше потерь в «Прибалтийской оборонительной операции» общие потери на северо-западном стратегическом направлении с 22 июня по 30 сентября составили 4015 танков.
Почему должна она подчиняться такому… такому тиранству? Этот вопрос жег душу огнем. Этому нет оправдания, это несправедливо. Господь не хочет, чтобы Его мир был таким – мелочным и незрелым. Неужели она должна с опущенной головой пресмыкаться во прахе? Должна ли она отказаться от собственного «я», обеднять свой дух, лишать себя всего, чтобы только обрести это совершенство, о котором ей прожужжали все уши? В человеческой душе должна заключаться мощь, а не это увядшее, бескровное бессилие, насаждаемое здесь.
— Любовь – это полный отстой, согласна? — спросила мама. — Да. — Я вздохнула. — И нет. — Именно.
"Беспроцентную ипотеку за квартиру, десять тысяч рублей, должны были платить в течение двадцати пяти лет – но гайдаровские реформы и безудержная инфляция не только сбережения людей превратили в труху, они ведь еще и все долги обнулили. В итоге десять тысяч, которые при Советах казались непомерной суммой, Мария выплатила разом, чохом, когда за эти деньги можно было купить разве что батон белого нарезного".