Тогда-то я и подумал: «А что, было здорово. Хороший был брак».— Но вы же расстались! Значит, что-то не задалось. Что-то пошло не так.— Нет! Нет, Артур, совсем наоборот. Говорю тебе, это победа. Двадцать лет радости, и дружбы, и поддержки — это победа. Двадцать лет чего угодно с другим человеком — это победа. Если музыкальная группа вместе двадцать лет — это чудо. Если комедийный дуэт вместе двадцать лет — это триумф. Разве этот день плохой из-за того, что через час он закончится? Разве солнце плохое из-за того, что через миллиард лет его не станет? Конечно нет, ведь это же, мать его, солнце! То же самое и с семейной жизнью. Не в нашей природе навсегда связывать себя с одним человеком. Сиамские близнецы — это трагедия. Двадцать лет, а напоследок — веселая поездка. И я подумал: «А что, было здорово. Закончим, пока все идет хорошо».
Питерский понт и московский – две ну очень большие разницы. Две альтернативные вселенные.
Отличник долго молчал. — Все равно, — упрямо сказал он. — Все равно, Ванька, надо жить. Дверь туда всегда, для всех, в любой миг открыта. Надо иметь силы проходить мимо открытой двери.
Фотография получилась уродливая и инопланетная, как в тот раз, когда я решила сфотографировать свой рот изнутри, чтобы посмотреть на вскочивший там волдырь (да, я действительно это делала).
Ну да, все, что нас не убивает, делает хромыми, кривыми и горбатыми.
Непоколебимое стремление рационального человека твердо придерживаться образа себя — это способ надежно застраховать свое дремучее невежество.
Вот что значит быть ребенком – порой это превращается в сущую проблему.
Враги великого человека — как Гидра. Не имеет значения, сколько голов ему удастся срубить, они всегда будут отрастать снова, и зубы у них каждый раз будут страшнее и острее.
Уступая алкоголю, она [еда] была приблизительная, как и большинство бытовых вещей того времени
-Оста-Оставьте нож в ране, пока не доберётесь до врача,- деловитым тоном посоветовал он убийце. -А не то потеряете много крови.
– Ты… ты врала когда-нибудь так сильно, что потом ощущала, что обратного пути нет… что ты… что тебе остается только одно: притворяться дальше?
Любовь и политика – как вода и масло, не смешиваются.
И вот срок настал. На месяц раньше положенного. Когда отошли воды, Ингмар, к счастью, как раз пришел со своей королевской, черт ее дери, почты, где под угрозой репрессий пообещал больше не пририсовывать рога Густаву VI Адольфу на каждой марке, что попадала ему в руки. Тут-то все и произошло. Хенриетта на четвереньках добралась до кровати, но Ингмар, бросившись звонить акушерке, запутался в телефонном проводе и в результате выдрал его из стены вместе с розеткой. Покуда он ругался, стоя на пороге кухни, Хенриетта произвела на свет их дитя.
– Когда доругаешься, заходи, – выдохнула она. – Только ножницы прихвати, перерезать пуповину.
Ножниц Ингмар не нашел (в кухне он вообще плохо ориентировался), зато нашел кусачки в ящике с инструментами.
– Мальчик или девочка? – спросила мать.
Для порядка Ингмар глянул на то место, где заключался ответ на ее вопрос, и сообщил:
– Самый что ни на есть Хольгер!
И не успел поцеловать жену в губы, как она сказала:
– Ай! Кажется, сейчас будет еще один!
Новоиспеченный отец растерялся. Сперва он чуть не стал свидетелем появления сына на свет – если бы не запутался в телефонном проводе в прихожей. А спустя несколько минут на свет появился еще один сын! Но возможности осмыслить этот факт у Ингмара не было: Хенриетта слабым, но решительным голосом давала команду за командой – что следует делать, чтобы избежать опасностей, угрожающих как матери, так и детям. Наконец все закончилось – вполне благополучно, не считая того факта, что Ингмар сидел теперь с двумя сыновьями на коленях, хотя до сих пор не сомневался, что их будет только один. Зря они в тот вечер это повторили: теперь все сильно осложнялось. Хенриетта, попросив мужа не говорить ерунды, посмотрела на своих сыновей, сперва на одного, потом на другого. И сказала:
– Мне кажется, Хольгер – это тот, что слева.
– Угу, – пробормотал Ингмар. – Или тот, что справа.
Вопрос можно было бы решить логически, признав истинным Хольгером того, кто явился на свет первым, но за суетой с плацентой и всем прочим Ингмар забыл, который из них первый, а который второй, и теперь совершенно запутался.
– Проклятье! – воскликнул он и тотчас был одернут супругой.
Если у тебя родилось слишком много сыновей, это не значит, что первое услышанное ими слово должно быть бранным. Ингмар умолк. Еще раз обдумал ситуацию. И принял решение.
– Хольгер – этот, – произнес он, указав на того младенца, что был справа.
– Ладно, – сказала Хенриетта. – А другой?
– И этот тоже.
– Хольгер и Хольгер? – переспросила Хенриетта, и ей страшно захотелось курить. – Ты уверен, Ингмар?
Тот подтвердил, что да.
Потому что жизнь — это война. Кто этого не понял, тот обречен проигрывать. Люди не бывают друзьями. Это так же невозможно, как дружба между двумя государствами. Можно строить добрососедские мины, улыбаться, но у каждого остается свой интерес. Никто ничего не делает просто так. Я, во всяком случае, такого не видел. Есть ты и они. И вы враги. Это всё здесь, в обычной скучной жизни.
... численность черных ведьм неуклонно растет, что говорит о двух вещах - настойчивости, нам свойственной, и собственно о том, что белые маги плохо бегают.
Если я когда-нибудь научусь делать печенье, то непременно первую партию отнесу Мартину. Или это будет слишком жестоко?
Все-таки неведение - это благо.
- Я к твоим деньгам не притронусь. Ясно?
- почему? - полюбопытствовала я.
- потому что это твои деньги, а не мои!
- У мужа и жены бюджет общий, - начала забавляться я.
- Только муж должен зарабатывать, муж! На то он и мужик!
- А жена что делать должна?
- Детей рожать, жрать готовить и дом вести!
- Прелестно. А если жена не чувствует в себе
- Прелестно. А если жена не чувствует в себе тягу к этому достойному занятию? - я сложила руки на груди и подперла спиной стену.
- Конкретно ты можешь делать все, что захочешь, - он оперся руками на стену по бокам от меня.
Кидая в кого-то камень, надо быть всегда готовой к тому, что он прилетит обратно.
Кто не успел запасы сделать, тому до следующей весны поясок на пузе туже подтягивать приходилось.
Я бы рассказал вам всё, что захотите, и даже больше, если бы то, что я говорю, было равно тому, что вы услышите.
Развернулась и пошла себе в лес обратно, а на душе, прям, лето ясное — до того хорошо стало. А нечего тут нахальничать. Долго терпеть не буду. Вот пусть теперь помучится.
— Леся! — князь кричит. — Вернись, хозяюшка! Не со зла я!
Так и я по доброте душевной.
Читающие люди скрытные. Они прячут то, кем являются. Те, кто прячется не всегда любят тех, кем они являются.
– Запомни, Даша, любящий мужчина всегда выберет тебя! Без всяких оговорок и условий! Без обещаний, что завтра всё изменится. Только ты!.. Не разменивайся на другое! Любовь не терпит компромиссов!
Поверь - когда в нас подлых мыслей нет, Нам ничего не следует бояться. Зло ближнему - вот где источник бед.