— Мне кажется, сэнсэй, у вас талант к живописи, — произнесла Мариэ после долгой паузы, как бы вспомнив. — Спасибо, — просто поблагодарил я. — Такие слова ободряют и делают человека храбрее. — Вам тоже нужна храбрость? — Конечно. Храбрость нужна всем.
"Страшит лишь то, чего еще не знаешь, Пугает то, чего не осязал."
В доме, рассчитанном на большое число жильцов, мы с моим одиночеством будем выглядеть нелепо и жалко.
- Сара, мы встречаемся во второй раз в течение двух недель. Я начинаю думать, что ты очень увлеклась мной. - Ты же меня знаешь, полна тоски и всё такое.
В отсутствие чувства собственного достоинства и поддержки семьи миловидная внешность только во вред. Трудно постоять за себя, становишься легкой добычей.
— Закрыто! Повылазило, что ли? — рявкнул Кангрем, сползая со стойки. Сначала надо, пожалуй, написать на дверях, во сколько магазин откроется, а то так и будут соло на барабанах тут исполнять все утро…
– Ты ничего не слышишь?
– Смерть явно пошла тебе на пользу – при жизни, особенно в последние годы, ты был туговат на ухо.
– Выборочная глухота, сын мой, – одна из редких привилегий возраста: слышать только то, что тебе интересно, и делать вид, что больше ничего не замечаешь.
– Ты был симулянтом?
– Правильнее сказать, я отделял полезное от наносного, не говоря о том, что глухота избавляет от кучи неприятностей. Что толку просить вынести мусор того, кто все равно не ответит?..
Ты обретаешь свободу, когда опираешься лишь на собственное мнение и плюешь на чужое
Смерть уравняла всех и собрала вместе.
Внедрение и популяризация новых товаров являются основными чертами современной культуры потребления. Прослеживая драматические изменения в судьбе экзотических напитков, мы сможем понять, как появилась и распространилась на них мода, а также увидим, какие исторические личности и события стояли за этим. Судьбы чая, кофе и шоколада связаны с перемещением и обесцениванием. Произошло беспрецедентное глобальное перемещение растений, людей и привычек. Современники осознавали всю важность этих перемещений. В 1773 году французский писатель Жак-Анри Бернарден де Сен-Пьер признался, что хотя и не знает, в какой степени кофе и сахар повлияют на судьбу Европы, но уверен, что эти два продукта стали причиной ужасной трагедии двух континентов. Коренное население Америки истреблялось, так как европейцам нужна была свободная земля для возделывания; сокращалось и население Африки – европейцы увозили местных жителей, потому что для работы на новой земле им требовались люди.
Как сказал Фрейд, изначально слова были составной частью магии, и они сохранили былое могущество. Словом можно кого угодно сделать счастливым или несчастным, увлечь или убедить, слова вызывают эмоции и позволяют людям влиять друг на друга.
Как бы ни вмешивались боги в нашу жизнь, добрая сестра, не стоит думать, что ими движет что-то кроме их собственных причуд.
Коли я потрапив до Гавани вперше 2006 року, то вмостився на лавці в парку неподалік Капітолію, що є копією вашингтонського і пам'яткою про ті часи коли Куба та Сполучені Штати перебували у близькості. Вже настав вечір, птахи співали, як божевільні. Біля миене сів дідусь у потертому костюмі, він виглядав у ньому як чиновник або бухгалтер на пенсії. Я сидів на одному кінці лавки, а він на другому. Не дивлячись на мене, він покивав головою і промовив тільки одне речення: "Ми живемо тут як звірі".
Кролик поставил на стол крошечную чашечку и придвинул её ко мне.
– Под вашу ответственность, – предупредил он колясников.
Заглянув в чашечку, я увидел только маслянистый отблеск на самом донышке. Там не хватило бы наполнить и напёрсток.
– Вот это да! – удивился я. – Как мало.
Кролик шумно вздохнул. Он не уходил. Стоял и чего-то ждал.
– Деньги, – сказал он наконец. – Платить будешь?
Я растерялся. Денег у меня при себе не было.
– А сколько это стоит? – спросил я.
Кролик повернулся к Табаки.
– Слушай, это вы всё затеяли. Я бы ничего ему не дал. Он же совсем без понятия, этот Фазан.
– Заткнись, – сказал Лорд, – протягивая ему сотенную купюру. – И вали отсюда.
Кролик взял деньги и отошёл, бросив на Лорда хмурый взгляд.
– Пей, – предложил мне Лорд. – Если действительно хочешь.
Я опять заглянул в чашечку.
– Вообще-то уже не хочу.
– И правильно, – обрадовался Табаки. – Зачем тебе? Вовсе не обязательно, и вообще с чего это ты вдруг? Выпей лучше кофе. И булочку съешь.
Одно время я зарабатывал себе на жизнь тем, что писал за людей воспоминания, и обнаружил, что ни один американец, добившийся успеха, никогда не совершал серьезных ошибок, ни один из них не грешил, что скрывать им абсолютно нечего, и при этом среди них нет ни одного лжеца. Они используют распространенный метод — прячутся за откровенностью, маскируя двуличие показной честностью.
Хоть мне и плевать на мнение селян, но хотелось поскорее в душ, а не, например, поболтать с Мэлом о влиянии питания пегасов на живость сперматозоидов. Или нарваться на Малену, которая хищным зверем караулила меня в каждом темном уголке, или мелкую Лолис, которая в последние дни смотрела на меня очень загадочно, будто хотела сообщить, что "знаю-знаю, лошок, ты попался". Одним словом — повезло. Я никого не встретил
...возвращаясь к спору о том, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись, скажу, что любят государей по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого; важно лишь ни в коем случае не навлекать на себя ненависти подданных...
Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой.
Как выразился Ли Якокка: «Тому, кто не умеет ладить с людьми, нельзя заниматься бизнесом, потому что именно люди нас окружают».
Почему-то под «все надо попробовать» люди обычно подразумевают наркотики и беспорядочный секс. Но никогда — скалолазание и шахматы.
Да вы не обращайте внимания, это же я так, в порядке бреда!
— Странно злиться на прошлое. Ты не находишь?
Подбив итог раздумий подслушанной когда-то на кухне сентенцией, что «все мужики — козлы!», я решила выбросить неконструктивную лирику из головы. А то так размечтаешься об эльфах, расслабишься — и окажешься замужем за дядей!
— Но мы и дня против всего вот этого не продержимся, — промолвил барон, ткнув большим пальцем в окно, туда, где вниз по склону потоком текло бессчетное войско. — Так что надеюсь, у тебя в рукаве найдется какой-нибудь козырь. Я велел жене написать Мареку, что я свихнулся и затронут порчей: думаю, ей и детям он голову не оттяпает, но мне и своя чем-то дорога.
Изменить мужу и подложить атомную бомбу под свою семью - для меня равнозначно.