Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
Ты тоже из этих чокнутых «Идущих»? Уважаемые хозяева, не дадите ли воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!
Нельзя растворяться в мужчине! Какая бы сильная ни была любовь, нужно сохранять себя. Не отказываться от своих планов и мечтаний. Потому что послушная и согласная во всём жена через какое-то время начинает восприниматься не как подарок небес, а как нечто само собой разумеющееся, обыденное…
— Кто вы такой? — Спроси лучше, кем я был? — Кем же вы были в таком случае? — спросил Скрудж, повысив голос. — Для привидения вы слишком приве… разборчивы. — Он хотел сказать привередливы, но побоялся, что это будет смахивать на каламбур.
Колеса автобуса отваливаются на полной скорости, и все теряет смысл. Точнее, не теряет смысл, а приобретает такой смысл, которого никому не понять.
С самого момента рождения человеку угрожает смерть. Все мы стоим перед её лицом, даже вы, дядя.
Правды не защитишь, когда прячешь ее от других.
Идеальное наказание должно отражать преступление, за которое оно карает; таким образом, для всякого размышляющего о наказании оно неминуемо будет знаком данного преступления; а перед тем, кто грезит о преступлении, тотчас предстанет знак наказания. Утвердится устойчивая связь, расчет соотношения между преступлением и наказанием и количественная оценка интересов; кроме того, наказание, принимая форму естественного следствия, не будет казаться проявлением произвола человеческой власти.
Боги не расплачиваются ща были поступки, Персей. Платят смертные. Боги, как и столбняк мира сего, используют для своих замыслов тех, чьи голоса недостаточно громки, чтобы постоять за себя. Женщины. Слабые. Нежеланные. И никто не вступается за тех, кто больше всего в этом нуждается. С чего бы кому-то это делать? Вступаться за другого – значит рисковать потерять что-то самому. А человек не может заглянуть в толщу воды сквозь свое отражение
«Если тебе кажется, что ты должна поступить так, а не иначе, пойти туда и сделать именно это, поступай, иди и делай. Возможно, твоя нить в этот миг в руке Божьей».
Понимаете... кто сам неловок и бестолков, как я, тот преклоняется перед теми, кто на него не похож.
— Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни, — я радостно улыбнулась, вспомнив свою коллекцию обуви...
Мы не принадлежим этому миру.
Нам позволили несколько сотен лет играть в песочницах, оставленных марсианами примерно на тридцати планетах. Никто из взрослых не пришел и не позаботился о нас. Никто не предупредил, что именно появится из-за забора и как следует это встретить. Предзакатный свет струился с безмятежного неба, освещая крыши соседних домов, и на пустых улицах внезапно появились незнакомые тени.
Нельзя бесконечно жертвовать жизнью в ожидании чего-то. Рано или поздно нужно двигаться дальше.
Если бы только Мэдж смогла понять то, что поняла Нор: что мечта о любви, которую описывает в детских сказках, обречена навсегда остаться лишь мечтой. Волшебные сказки - ужасные, уродливые плоды человеческой истории. Нор, как и сама Рона, предпочитала мифы Древней Греции. Они, по крайней мере, и должны быть трагичными.
Здесь ее любил Фрэнк, здесь родился Питер, отсюда она, обезумев, бросилась в туман, чтобы потерпеть фиаско, погубить свою любовь - и Фрэнка.
Надо каждый день смотреть на мир так, словно это последний раз.
"... иной раз и заказ на иллюстрирование книг удавалось добыть, даже и самых денежных – детских. Но с наступлением капитализма все как-то стало линять. Гонорары задерживали, а когда они приходили, инфляция успевала превратить их в пыль. Книги стали печатать вообще без иллюстраций, голый слепой текст."
- Можно я обратно в казарму поеду? - спросила Лиза. - Очень много бреда сразу, я устала.
- Никто не умирает на самом деле, мистер Поллард. Они просто уходят отсюда. Печаль хороша, но чувство вины бессмысленно.
На душе гадко, внизу гладко.
Только нельзя любить несчастных – особенно несчастных женщин и слабых мужчин. И то и другое – изнурительный сюжет для Достоевского, который кончится трагедией, и это будет продиктовано не фантазией гения, но правдой…
«Чтобы сохранить мир, нужно всегда быть готовым к бою».
Именно поэтому расширение лексикона дарует нам и расширение гаммы чувств, увеличение окружающего пространства!
Когда с тобой происходят ужасные вещи, перспектива чего-то хорошего может быть столь же пугающей.