Дело в том, что я собираюсь пойти на аэробику, на шейпинг и на стэп. Или на акваформинг. Еще есть каланетика. Все зависит от того, в каком из этих названий не требуется танцевать у всех на виду, а можно лежать в углу незаметным тюленем и оттуда заискивающе улыбаться инструктору.
Магические книги при свидетелях читать было нельзя, поэтому пришлось все время слушать лекции старшей фрейлины. Я даже научилась представлять вместо ее слов гусиный гогот. В будущем точно пригодится.
В общем и целом я девочка хорошая, просто иногда у меня характер нервничает
— Ты мнишь себя особенной лишь потому что попала в наш мир, но на деле ты лишь маленькая напуганная девочка. Ты принцесса, которой нужен рыцарь, это неизбежный конец твоей сказки.
И этот черный лис. то есть ворон взял меня за руку, ободряюще пожимая ладонь. Я прекрасно знала, что он пытается что-то выудить у Эдит, и поэтому пускает в ход коварные штучки вроде «взять за ручку, посмотреть в глазки», но это действовало!
О да, если он поначалу и планировал выспаться, а уже потом идти на подвиги, то здраво оценил ситуацию.
Не зря мудрые люди говорят, что гнев плохой советчик. Он притупляет инстинкт самосохранения. В ответ на угрозу, Луиза вновь заковыристо выругалась
Мужчины они всегда остаются мужчинами в любом мире. В общении с женщинами ими прежде всего движет природа. А вот с нами все гораздо сложнее. На нас больше влияют законы общества. Нормы морали. Условности и ограничения.
Малявки, игравшие во дворе, попросили выловить из реки мяч. Глянув, куда они умудрились его забросить, я приуныла. Течение сильное, а под водой плавают стайки рыб. Зубки у них ого-го, я уж молчу про аппетит. А еще, помнится, там обитает элитный краб, вечно голодный. Короче, прощай мячик. Пусть детки теперь ковыряют палкой в земле - это тоже весело.
Да, я люблю все то, что любишь ты. Если ты пьешь черный кофе, то отныне для меня он будет ассоциироваться с тобой.
Куда легче разрушать, чем строить: город, поднимавшийся тысячу лет, можно стереть с лица земли за день; жизнь человека – оборвать в долю секунды.
– Причинять боль тому, кого ты ненавидишь, легко, а видеть, как от твоих действий мучается твой друг, очень сложно. Не все могут переступить через себя.
Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.
Время-слишком ценная вещь, что-бы расходовать его на пустяки.
– Боюсь, мне не понравится ваша Америка. – Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? – съязвила Вирджиния. – Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?
Любопытство — первейший двигатель эволюции. Именно оно, подкрепленное жаждой халявы, сделало из обезьяны человека, а отнюдь не труд.
Потом переоделась в брюки, куртку и тяжелые ботинки. Мало ли… Если что, так у них подошва рифленая, один удар – и много узоров на морде у зомби...
Вот и мухи,надо сознаться, выходят совсем не того размера,какой нужен по сравнению со слонами.
Сильная магия всегда большой соблазн.
Смерть — штука явная.
Меня много раз спрашивали, уверен ли я в том, что скрыто-агрессивные личности действительно столь расчетливы и коварны, как я их изображаю. «Может быть, они просто не в силах совладать с собой? – говорили мне. – Наверняка они делают все это неосознанно». Да, некоторые скрыто-агрессивные личности отчасти невротичны и потому склонны утаивать свои агрессивные намерения от самих себя, тем не менее большинство носителей скрытой агрессии, с которыми я сталкивался, были прежде всего личностями с расстройствами характера, стремившимися утаить свои истинные цели и агрессивные планы от других, но отнюдь не от себя.
Неинтересная жизнь. Не о чем читать. Но ее интересно жить.
Здесь корни принципа, согласно которому всегда следует применять «гуманные» наказания к преступнику, хотя он вполне может быть предателем и чудовищем. Если отныне закон должен обращаться «гуманно» с теми, кто «вне природы» (тогда как прежнее правосудие негуманно обращалось с теми, кто «вне закона»), то не по причине некой глубинной человеческой природы, сокрытой в преступнике, а ради необходимого регулирования воздействий власти. Именно экономическая «рациональность» и должна рассчитывать наказание и предписывать соответствующие методы.
Ничто так не угнетает, как непоправимость совершённых тобой ошибок.
Но теперь я лучше разбираюсь в людях. Некоторые, когда им помогаешь, а в особенности, когда их спасаешь, терпеть не могут быть обязанными. Это порождает в них ярость, какое-то безумие, и дело кончается тем, что они начинают вас ненавидеть.