дети обладают особой способностью перенимать у взрослых их злобу.
А заодно попытаться выяснить у нее, что там за девушка неожиданно завелась у ее брата и, главное, как ее вывести.
Верь во что хочешь, главное, чтобы твое сердце оставалось добрым.
Я была примерным ребенком. Тихим, спокойным, удобным и инфантильным. Я не курила, не пила, не ругалась матом, никогда не конфликтовала со сверстниками. Большую часть своей жизни окружающие меня вообще не замечали. И всех это вполне устраивало. Но до определенного момента.
- Α если вот так? – спросил Данион и принялся выцеловывать дорожку на плечах. - Или вот так?
- Хорошо.
- То есть можно?
- Конечно.
- Ты только что сказала, что нельзя…
- Так ведь это не подарок, это мой супружеский долг, - прошептала королева, млея от удовольствия.
- В смысле? - приподнялся на руках мужчина, отстраняясь от желанного тела. – Ты со мной только, чтобы отдать долг?
- Ну почему только отдать? И чтобы забрать тоже!
- То есть… Я думал…
- Много думаешь. Γони супружеский долг, да не смей задолжать. Я взыщу с процентами, - хихикнула Тэйла. - Да не халтурь, шейку поцелуй. Вот здесь пропустил.
- Сама не халтурь, – тут же подыграл супруг.
Человечьи слова ничего не стоят. Люди врут и хитрят, чтобы заполучить, что им хочется, а обычно они хотят все, что у тебя есть.
Снова приедет и месяц пить будет. Стресс снимать.
— Ну, у меня сильно не запьешь. — Усмехнулась Наумовна.
Помните, чтобы был приличный кекс, в вас должна быть изюминки. На такую изюминку, как у вас не у каждого принца яиц хватит!
Вранье есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами.
- Послушай меня, Вася, свою маму, эту необычайно мудрую женщину. Я её всю жизнь знаю и ни разу она не подвела.
Доверие- хрупкая вещь. Оно не терпит грубости. Ничего не терпит.
Ничто так не переполняет человека уверенностью в себе, как успех; <...>
если ничего сделать нельзя, то и делать не стоит.
По силе, ловкости, выносливости и умению приспосабливаться в тундре и на море луораветланам не было равных, «белый человек» не справился бы с коренной цивилизацией. Их истребили проще и унизительней – дешевой водкой, разорением поселков, отторжением от традиционного, единственно возможного на Арктическом побережье образа жизни. Древняя культура погибла в два счета – лет за сто пятьдесят.
...бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть.
Потихоньку я начала осознавать пропасть, которая лежала между очень талантливыми обывателями и специалистами, оттачивающими навыки до совершенства, причем зачастую - в боевых условиях. Псионические способности можно сравнить с холодным оружием. Из двух оперативников с ножами победит более опытный, но дайте здоровенный тесак ленивой девчонке - и ее скрутит даже курсант.
...как будто при каждом чтении что-то остается между страниц. Чувства, мысли, звуки, запахи... И когда ты много лет спустя снова листаешь книгу, то находишь там себя самого - немного младше, немного не такого, как теперь, как будто книга сохранила тебя между страниц, как засушенный цветок.
Тихая, добрая, отзывчивая, немножко дура.
Читать никогда не бесполезно. Ты не должна упрекать себя за желание читать, хотя, безусловно, между практическим и духовным миром должно быть равновесие.
Красоты много не бывает.
Жизнь коротка. И важное нужно успеть, пока ты ещё жив.
...историческое исследование в своем развитии явно пришло к тому, чтобы все больше доверять второй категории свидетельств — свидетелям невольным.
В Голливуде нельзя болтать, если боишься услышать свое слово тысячу раз повторенным и исковерканным.
сейчас полегчает, таблеточка поможет. Её можно глотать, рассасывать или разжевывать. Разжёвывать особенно противно.
– На что только люди не пойдут, чтобы финансовый отчет не писать, – сказал смертельно бледный Фильц, опуская «штуцер». – Даже на подвиг.