Здесь и сейчас. Это самое прекрасное место на земле, правда?
Все имеют право на личное счастье. И не все могут сделать правильный выбор дороги к этому своему счастью.
Ты из тех людей, кто утром ревет от ударов судьбы, а вечером просит богов о помощи? Или—ещё хуже—о смирении, чтобы наутро не так громко реветь от ударов судьбы…
Это все глупости, что, если женщина говорит «нет», на самом деле она говорит «может быть». Женщина способна сказать «нет» вполне отчетливо – ее просто нужно услышать.
Ужин готов, — шепчет мне в губы. Мне кажется, я тоже… немного готова. Понять бы ещё к чему.
Будете заниматься со мной некромантией дополнительно. У вас и способности, и характер подходящий.
— Что у тебя в мешке? — устало спросил Сет, опускаясь на край кровати.
— Скорая психологическая помощь в виде портвейна. А мне — сидр, — вытащил две бутыли мальчик. — Мужчины должны поддерживать друг друга. Держись, наставник, всего одна ночь осталась!
Пока что-то не случилось с человеком ни разу- в то и верится с трудом .Такое и не очень- то страшно.
Жизнь всегда что-нибудь придумает
Тоже мне, Александр Матросов. Грудью на амбразуру… Тельцем на свадьбу…
Как в XVIII веке написал Сэмюэл Джонсон, людям чаще нужны напоминания, а не наставления.
Обеспокоенно посмотрев по сторонам, с облегчением обнаруживаю подругу сидящей на подоконнике в обнимку с игрушечным медведем. Вытянув шею и приподнявшись на локте, попыталась рассмотреть, что так сильно заинтересовало ведьмочку за окном. - Что показывают? Девушка пожала плечами. - Тоску. Меланхолию. Снег.
Судьба ещё не оставила своего следа на её чистом лице
— Кстати, меня зовут Брумзель. Иероним Брумзель
Есть такая категория людей, которые делают то, что должны, даже если не очень-то этого хотят. Потому что понимают, что за них этого никто не сделает.
... для обреченного на смерть всякая реальность кажется не более чем шелухой, покрывающей этот мир... Обреченный на смерть лишь убивает время в ожидании своего конца.
В то же время домыслы о том эффекте, который якобы оказывают жестокие игры, сошли на нет. В аналитическом исследовании, доказывающем тенденциозность публикаций о влиянии жестоких видеоигр, доктор Кристофер Джей Фергюсон с кафедры бихевиоризма, прикладных наук и криминальной юстиции Техасского международного университета обнародовал факты, по его словам, «систематического искажения основных показателей», результатом чего становились преувеличения и неверно проведенные исследования.«Никто не доказал прямой связи между жестокими играми и противоправным поведением в реальном мире, – утверждает доктор Шерил Олсон, профессор психиатрии Гарвардского медицинского учебного центра душевного здоровья и СМИ, – как и в случае предыдущих поколений развлечений. Вскоре мы сможем оглянуться на сегодняшние игры с ностальгией, а наши внуки даже не поймут, из-за чего возникла шумиха».В ноябре 2010-го дебаты добрались до Верховного суда США, где проходили слушания по противоречивому закону Калифорнии, запрещающему продажу жестоких игр несовершеннолетним. Протестующие, среди которых был парень с наклеенными усами и в красной шляпе, как у известного героя «Nintendo», не желали отступать, требуя правосудия. Во время слушаний генеральный прокурор Калифорнии убеждал аудиторию, что «зашкаливающий уровень насилия, представленный в обсуждаемой категории игр», требует законодательного регулирования.Скептически настроенная судья Антонин Скалиа поинтересовалась, не стоит ли наложить подобные ограничения и на жестокие книги, вроде сказок братьев Гримм. «Их вы тоже предлагаете запретить?» – спросила Скалиа. В июне следующего года Верховный суд проголосовал за полную отмену калифорнийского запрета на видеоигры. «Как ранее книги, спектакли и фильмы, видеоигры передают идеи и даже социальные послания, причем делают это не только привычными способами (набор персонажей, диалоги, сюжет и музыка), но и средствами, характерными только для этой среды (взаимодействие игрока с виртуальным миром), – писала Скалиа. – Однако они находятся под защитой первой поправки».Для широкой общественности лицемерие войн против игр стало особенно очевидным, когда незадолго до этого губернатора Нью-Йорка Спитцера, который ранее выступал против виртуальной проституции в «GTA», поймали на визитах к настоящим проституткам. Впрочем, один привычный персонаж в дебатах не участвовал: Джек Томпсон, борьба которого неожиданно завершилась. Вначале, заключив с «Take-Two» соглашение не судиться и не контактировать с ними, Томпсон продолжил свои дебаты. Он назвал «GTA IV» «самой смертельной опасностью для детей после полимиелита» и, поскольку общаться с «Take-Two» напрямую ему было запрещено, вместо этого написал открытое письмо матери председателя «Take-Two» Штраусса Зельника. «Ваш сын в настоящий момент делает все возможное, чтобы продать как можно больше копий „GTA IV“ детям Соединенных Штатов – страны, где как утверждает Ваш сын, Вы растили его бойскаутом – писал Томпсон. – Но я бы сказал, он вырос скорее фашистом».Однако вскоре его юридические битвы были окончены навсегда. Двадцать пятого сентября 2008 года Флоридская коллегия адвокатов приняла решение лишить Томпсона статуса адвоката за «многократное недобросовестное поведение ответчика и полное отсутствие у него сострадания». Окружной суд США постановил, что многочисленные иски Томпсона «оскорбительны и неуместны». Геймеры решили, что Злая Ведьма Запада наконец уничтожена, и они наводнили Интернет радостными сообщениями и видео.
По моим наблюдениям, родственники относятся друг ко другу хуже чужих: больше чужих зная друг о друге худого и смешного, они злее сплетничают, чаще ссорятся и дерутся.
Бизнес – не фэншуй, в котором расставил все, как в успешном предприятии, и деньги полетели с неба.
Он только слушал, реплики подавая в обычном своём «рабочем» ритме, поскольку за годы она привыкла к его выкрикам и возражениям, к его недоверию и усмешкам, которые лишь добавляли энергии любому её рассказу, любому воспоминанию; подгоняли, открывали дополнительные шлюзы памяти. В каком-то смысле её воспоминания всегда были их общей работой, уже необходимой и самой старухе, и ему, Стаху. Вот на чём он возрос, вот что всегда будоражило, толкало его к поискам; порой унижало, порой одобряло и даже возносило: её похвала, её презрение, быстрота её мысли, беспощадность её суждений. И, конечно же, необъятность её эрудиции.
По моему ощущению, о чем бы мы ни рассказывали в своих книгах, главное показать, что у поступков всегда есть последствия.
Когда ваше доверие предают, в воздух тоже поднимается дерьмо, но оно не пахнет и не сбивает с ног. Оно разбивает вам сердце
Бургомистр отказался от нацистских идей, и теперь на фасадах домов вместо флагов со свастикой висели горшки с геранью, да и вообще в деревне многое поменялось.
— О капитан, мой капитан! — подал голос Чарли. — Может ли поэзия крыться в тригонометрии?
По классу пронёсся сдавленный смешок.
— Вне всякого сомнения, мистер Далтон! В математике есть... элегантность! Если бы все мы занимались лишь сочинением стихов, народы умерли бы с голоду. Упаси господь! Но поэзия должна существовать, а мы — замедлять свой шаг, чтобы успеть заметить её даже в простейших проявлениях нашего существования. Иначе мы упустим многое из того, что жизнь может нам предложить.
Единственный человек, на которого мы можем повлиять, - это мы сами.