Позднее оказалось, что подарки, которые Tyпиа преподнес туземцам, предназначались их божеству, а свинья и кокосовые орехи, подаренные нам местными жителями, были даром нашему богу. Право же, туземцы толкали нас на святотатство, мы уже вынесли свинье смертный приговор, каковой был приведен в исполнение на следующий день.
Бывают в жизни минуты, когда внезапно распахивается волшебная дверь и жизнь дарит вам встречу, на которую вы никогда не надеялись. Встречу с вашей второй половиной. Человеком, который принимает вас таким, какой вы есть, принимает во всей полноте. Принимает и понимает ваши противоречия, ваши страхи, опасения, раздражительность, горечь, гнев, всю темноту и грязь, что скопились у вас в душе. Очищает вашу душу. Протягивает вам зеркало, и вам больше не страшно в него смотреться.
Здоровье надо беречь. Работы будет много всегда, а мы у себя одни...
Пускай хорошие девочки попадают в свой Рай — плохие зато смогут отправиться куда им самим захочется…
Часто она прибегала и говорила: «Срочный разговор!» Я послушно шла, а она мне шептала: «У Ленки такое случилось!» И подробно излагала проблемы нашей общей знакомой. А потом, словно спохватившись, говорила: «Только это тайна, рассказываю лишь тебе. Я знаю, что ты не проболтаешься, я тебе доверяю». Так я поневоле становилась хранительницей наших «общих» секретов, что еще больше сближало нас с Олей».
Весь вечер Игорь не находил себе места. Он даже пельменей съел только полтарелки. Мама забеспокоилась и сказала: - Ты уж не заболел ли?
" - Хочу добиться такого — подобраться близко к плоти вещей. Как можно ближе. А это означает возвращаться к одному и тому же материалу вновь и вновь, всякий раз вкапываясь все глубже....
— Люди говорят, я реалист, но, если честно, на моих картинах все на самом деле не вполне… по-настоящему. Я убираю то, что мне не нравится, и замещаю это собой.— В смысле — собой?
— Это моя маленькая тайна, Кристина, — отвечает он. — Я всегда пишу себя."
“За счет” политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода; “для” политики — тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог бы жить “для” политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независимым от доходов, которые может принести ему политика. Следовательно, он просто должен быть состоятельным человеком или же как частное лицо занимать такое положение в жизни, которое приносит ему достаточный постоянный доход.
Есть много такого, чего они не говорят тебе о смерти, она познала это на собственном опыте, но одна из самых главных недомолвок — время, которое требуется любимому человеку, чтобы умереть в твоём сердце. «Это секрет, и должен быть секретом, потому что у кого может возникнуть желание сближаться с другим человеком, если они будут знать, сколь тяжёлым станет расставание? В твоём сердце любимые умирают постепенно, не так ли? Как комнатное растение, которое никто не поливает, потому что ты, отправившись в поездку, забыла отдать его соседке, и это так печально…»
Вопросы – это хорошо, — сказал Джекаби. — Вопросы – это мысли для ума, все равно, что уголь для топки. Я бы больше беспокоился, если бы у нас их не возникло.
При наличии характера — школа хорошо воспитывает. Жизнь могут двигать только очень грамотные люди.
Выводить людей на эмоции – это такой кайф, Лютик. Не стыдись делать это хорошо.
Он врал. Понимая прекрасно, что Ульяна видит его ложь насквозь. Но если жизнь из раза в раз сдает тебе дерьмовые карты, учишься держать хорошую мину при самой плохой игре. И эта его бравада делала Уле больнее всего.
Она не любила проявлять привязанность к другим людям. Они могла этим… злоупотребить.
Едва речь заходит о страшных историях, как люди начинают говорить тише. С любовью дело обстоит точно так же. Не хотят спугнуть нечто трепетное, невесомое или боятся, что привлекут ненужное внимание.
Женщина в образе самой Природы смотрит на половину мужчин и говорит: «Нет!» Для мужчин это прямая встреча с хаосом, и разворачивается он с разрушительной силой всякий раз, когда мужчинам дают от ворот поворот.
Говорят, если позволить чувству вины накрыть тебя с головой, оно быстрее проходит. Раздели вину на всех - что останется? Зато вот стыд - дело личное, и чем больше народу вовлечено, тем он сильнее.
Быть глупцом - право каждого, но нельзя этим правом злоупотреблять. Он старался стать глупцом большим, чем настоящий глупец.
Почти всех людей она не любила и презирала. А как их было не презирать, если они сами то и дело давали ей повод убедиться в том, что никак нельзя им верить, ну никак нельзя. К тому же все они - дурачки суеверные.
Те вещи, которые просты и понятны женщинам — мужчинам приходится растолковывать с применением большой дубинки. И наоборот. Нечто само собой разумеющееся для мужчин, женщины не замечают, пока оно их по голове не стукнет. Три раза подряд.
Никто меня не отпускал и ни у кого я не спрашивал разрешения. А что до присяги, от нее ты сам освободил меня своим обманом. Я-то ничьим доверием не злоупотребил. Я помню свой долг перед Одемаром де Клари и, если нужно, вернусь к службе безропотно и покорно приму от него любые упреки, но не раньше, чем ты честно и откровенно расскажешь мне, что ты замыслил. Я во всем слушал тебя, верил тебе, покорялся твоей воле. Может, и я в ответ могу на что-то рассчитывать? Хотя бы на честность?
Я, конечно, не умею говорить, зато производить всякие громкие звуки — запросто.
Я ревела, потому что не могла больше выносить эту дурость.
Я ревела, потому что по-другому не могла заставить учительницу заткнуться.
Я ревела, потому что никогда никому не смогу объяснить, что же на самом деле происходит у меня внутри.
Я ревела и визжала, как двухлетний ребенок. И не могла остановиться.
любая пропаганда - ложь, даже когда говоришь правду
В животе были странные ощущение. То ли бабочки, то ли бигмак переварился.
Капуста встревоженно уставился на меня. Мяукнул и свернулся калачиком у подушки. Я ласково погладил его. Такой мягкий и теплый, пушистый на ощупь... Именно в этом и есть ощущение жизни.