– Но зачем он вот так? – жаловалась Клавдия.
– Как я понимаю, он считает тебя своей собственностью и ни с кем не собирается тобой делиться.
– Да, – кивнула Клава и призналась: – Но и сам пользоваться не собирается.
Я на мгновение запнулась , растерянно разглядывала мужчину и пытаясь понять, серьезно он сейчас или издевается. Выглядел серьезным.
- Нервиг, - с трудом сдерживая улыбку, обратилась я. – Дэса Мартэла просто очень волнуется по поводу своего внешнего вида. Ты бы утешил, как настоящий мужчина, сказал что-нибудь подбадривающее.
- А! Конечно! Вы не нервничайте, милая дэса. То, что сейчас страшно выглядите - в темноте не заметно.
Вот представьте, что у вас есть шкатулка с драгоценностями. Их немного… Некоторые украшения старые, тусклые и даже поцарапанные. Казалось бы, бросовый хлам… Но с каждой вещичкой связаны воспоминания. Каждая царапина символизирует какое-то событие. Несет в себе отголоски смеха, слез...
- Ведьма, чтоб тебя, выходи за меня замуж!
- Что?! - ахнула я. - А... Сара?
- Плевать на Сару!
- А... помолвка?
- Плевать на помолвку!
- А...
- Плевать на "А"!
По выразительному взгляду наместника было понятно, что общался он именно с инквизиторами, которых в империи якобы нет. Так же, как нет кикимор, домовых и прочей нечисти. Да и оборотней, которые сейчас стоят за дверью кабинета, тоже вроде как не существует. Врачи с лечебными артефактами есть, дирижабли с магическими девайсами – тоже, а вот русалки и лешие – всего лишь выдумка темного люда, обманываемого подлыми язычниками.
А что деньги? Странно, но самое ценное всегда остается вне их власти.
Ты похудела Бог знает на сколько, а под глазами такие круги, что даже бамбуковый медведь позавидует.
Если страуса ощипать, разве он перестанет быть страусом?
– Скажи, Зелен, – спросил вдруг подкармливавший Рыжака прутиками Берт. – Ты станешь таким же, как Рыжак, если тебя посадить в клетку?
– Нет, – с превосходством фыркнул мохнатый. – Зелен из клетки уйдёт.
– А если я влезу в клетку, то смогу согреть очаг?
Рыжак весело заполыхал огоньками.
– Ты тёмный, – снисходительно сообщил Зелен.
– А если я дам тебе мою куртку, ты станешь таким, как я?
– Зелен не хочет.
– Сейчас разговор не о том, хочешь ты или нет. Сможешь ли, вот в чём вопрос!
– Вернее, – не выдержала Лиарена, – разговор о том, стал ли сразу злым человек, если надел плащ со звёздами. Вот возьми, надень его, можешь даже завернуться с ногами, и скажи, раз ты в плаще, ты уже не Зелен, а Черн?
– Если он не сообразит, что вовсе не одежда главное в человеке, – тихо вздохнул Берт, – я в нём сильно разочаруюсь.
Люди любят копаться в чужом грязном белье. Так свое кажется чище.
Ведь знала же, знала, что сердце нужно держать при себе. И что терять голову от первого попавшегося смазливого паршивца — последнее дело.
Интересно, когда я уже научусь не наступать на грабли?
Или, может, хотя бы научиться получать от этого процесса удовольствие?
Что невесел, генерал?
Али корью захворал,
Али брагою опился,
Али в карты проиграл?
Али служба не мила,
Али армия мала,
Али в пушке обнаружил
Повреждение ствола?
«У вас двоих много общего - вы оба идиоты».
Сериал «Доктор Хаус»
Арифметика.
Ненавижу арифметику.
В лавке было 4 цыбика чаю по 93 фунта в каждом, ценою по 4 рублей за фунт и 3 цыбика чаю по 84 фунта с двухрублевым чаем. Лавочник смешал весь чай и продал всю смесь по 3 фунта. Сколько он получил убытка?
Я чувствую себя тупым.
Заговоры?
Революция? Разбойники и тайная полиция? Всё это подождёт, пока я не решу положенную дюжину задач.
Увы, я был силен и одинок. Дай мне уснуть последним сном, мой Бог. Альфред де Виньи. «Моисей»
Мир не таков, каким кажется. Цветов не существует – есть только волны различной длины. Не существует и звуков – это всего лишь колебания воздуха, да и воздуха, впрочем, тоже не существует, есть лишь связанные друг с другом атомы, помещенные в пространство, причем атом – это тоже всего лишь название, означающее сгустки энергии, не имеющие ни формы, ни конкретного места в пространстве...
Вас не дивує, що все на світі, навіть правда, втрачає свою цінність, коли з подарунка перероджується у щось примусове?
Мне кажется, она вернулась. Она смотрит на меня и улыбается. И даже берет за руку. Я есть в ее мире. Довольно мрачном, надо сказать.
Мне нечего бояться, так как нечего терять, и ничего не может быть хуже, чем сейчас.
Те, кто говорят, должны действовать, и только те, кто действуют, должны говорить.
Снайперши пристрастились отстреливать из окон мужчин, что слишком долго задерживались у порноафиш.
-Кончайте вы эту достоевщину, - говорил Ричард Георгиевич, которому Плюша иногда плакалась. И сердито покашливал в кулак.
Когда я смотрю на Грея, я вдруг все понимаю. Рэн сам меня полюбил.
– Значит, про колокол вы ничего не помните? – уточнил Дуэйн и хотел было убрать карандаш и блокнот.
– Почему же, конечно, я помню колокол, – прозвучал ответ, и миссис Мун потянулась за новой порцией лакомства для кошек. – Это был прекрасный колокол. Отец мистера Эшли привез его из Европы после одного из своих путешествий. Когда я училась в Старой центральной школе, он каждый день звонил – сначала в восемь пятнадцать, а потом в три часа.