– Кажется, ты говорил, что мы не друзья. – Мы не были ими. Но чародеи такие непостоянные. Возможно, я передумал.
Они [племена Африки] рассказывают нам историю альтернативного человечества. Человечества, каким могли бы стать все мы, если бы нам повезло меньше. Ели бы, как они, термитов, охотились в пустынях, танцевали и молились богомолам, а по ночам, как женщины сан, поднимали бы детей на руках, чтобы ребенок поменялся сердцем со звездой и больше никогда не был голоден...
... хороша предыстория вызывает сочувствие к злодею, а отличная позволяет увидеть в нем себя.
Истории надо рассказывать, иначе они умирают.
Всему научается человек, случись только нужда.
...как много в жизни всякой пустой суеты из-за погони за всяким хламом в надежде что-то улучшить и приукрасить, придать важности своему никчемному существованию.
Предоставленные сами себе, озлобленные люди способны на дурные поступки.
"Жизнь шла взаймы, в вечном ожидании, в вечном страхе перед шагами сборщика долгов за дверью…"
Их цивилизация была лишена страха. Все, что существовало, служило людям. Ничто не имело значения, кроме их удобств, удовлетворения насущнейших и наиболее изысканных потребностей. Всюду, во всех областях, где сам человек, ненадежность его эмоций, медлительность реакций могли создать хотя бы минимальный риск, он был заменен мертвыми устройствами, автоматами.
Это был мир, закрытый для опасности. Угрозе, борьбе, насилию в нем не было места: мир кротости, мягких форм и обычаев, конфликтов неострых, ситуаций не драматических, мир столь же поразительный, пожалуй, как моя или наша... реакция на него.
Мы не могли полностью доверять половине нашей команды, а доверие сейчас было жизненно важным.
Я скучаю по нему, хотя не могу облечь слова причины этого; причины, которые я ощущаю костным мозгом, темными глубинами души, пустотой в груди - хотя я научилась игнорировать все это.
Когда-то студенты журфака меня спрашивали, как говорить с теми, кто переживает горе, смертельную болезнь, утрату. Я в ответ бормотала что-то не очень внятное, потому что до сих пор не знаю как. Да, мне часто приходится говорить с теми, кому прямо сейчас невыносимо плохо. Но каждый раз все происходит спонтанно, и я никогда не знаю заранее, как именно будет. Могу только сказать, что важно быть честным. Не переигрывать в сочувствии, не произносить банальности типа «все будет хорошо», если вы оба знаете, что не будет. А иногда говорить вообще не нужно, просто сидишь и молчишь, а человек рассказывает и плачет.
Взгляд свекрови походил на только что вынутый из чана после закалки серп, готовый в любой момент снести голову.
Только идиот не имеет плана на случай, если его загонят в угол.
- Теперь в крепость, пан офицер?
- Никакой я не пан! - сердито сказал Коля, плюхнувшись в продавленные пружины. - Я - товарищ, понимаете? Товарищ лейтенант, а совсем не пан. Вот.
- Не пан? - Дрожкач дернул вожжи, причмокнул, и лошадка неспешно затрусила по брусчатке. - Коли вы сидите сзади и каждую секунду можете меня стукнуть по спине, то конечно же, вы - пан. Вот я сижу сзади лошади, и для нее - тоже пан, потому что я могу стукнуть ее по спине. И так устроен весь мир: пан сидит за паном...
Долгое ожидание принца на белом коне отлично скрашивает садовник.
Если хищнику не давать мяса, он от этого станет только злее и уж точно не превратится в травоядного.
То, что она будет выглядеть глупо, меня не смущало, впрочем, как и осознание того, что я на пару с ней буду выглядеть так же. Меня расстраивало то, что после этого она себя довольно долго есть поедом будет, жалко девчонку. Да и себя тоже. Эти странные существа женщины всегда сначала придумывают проблему, затем начинают в нее верить, а потом из-за нее и расстраиваются. Наиболее эмоциональные из них при этом переносят часть вины на присутствующих рядом мужчин.
Слова о любви – постоянны и вечны. Ругательства – переменны и бесконечны.
Что было, то прошло. Мы не можем изменить то, что уже произошло, но мы можем изменить настоящее и повлиять на будущее. Это куда важней.
Много мы испытали лишений, познали и много больших радостей, мы были богаты богатством бедняков - тем, что внутри нас.
Слишком много произошло переломов на глазах у одного-единственного поколения, слишком много внешних катастроф и следовавших за ними внутренних крахов пришлось пережить - слишком, слишком много для одного поколения, чтобы ждать от него теперь ещё какого-то идеализма и энтузиазма.
Сволочь - это состояние души.
Но ничего невозможного нет для ведьмы, которая внезапно захотела чего-нибудь вкусненького. Ни одной стихии, ключая время, не стоит становиться у неё на пути.
Райан бесшумно обошёл их и обратил внимание на блаженное обожание, читавшееся на лицах своих людей. Им неважно было то, что она, заложив руки за спину, деловито декламировала. Одно только присутствие Даниэль озаряло их серые будни.
— Она владеет абсолютным оружием, друг… — подошедший сзади Вейн, положил руку на его плечо.
— Не дай Бог ей об этом узнать… — Райан тихо вздохнул.