Если я существую, значит это я, и никто иной. -(Лотреамон. «Песни Мальдорора»).
Есть старинная мудрость: тайна остается тайной лишь тогда, когда о ней не знает никто, кроме тебя одного. Если придерживаться этого правила, то хранить секреты не так сложно, как может показаться.
После той ночи я так и не смогла вновь почувствовать себя человеком. Эмоции составляют жизнь. Делают нас людьми. Радость, смех, слезы, мечты. Самые глупые в мире слова. Я даже определения им сейчас с трудом дам. Возможно, люди на форуме правы, называя меня аутистом. Та ночь стерла все эмоции, кроме одной. Страха.
Иногда тело действует само по себе, независимо от человека. Особенно в таких случаях, когда речь идет о жизни и смерти, о выборе между белым и черным. Тогда все происходит как бы само собой, хотя человек скован страхом и не понимает, что делать.
Может, не каждый творец совпадений человек, но каждый человек, помимо всего прочего, творец совпадений.
- На данный момент я перепробовал все: падать с большой высоты, напарывать себя на все, что только можно представить, топиться. как-то я даже приказал Грею меня обезглавить, потому что мне было интересно, но он отказался...
В Элм-Хейвене Майк О’Рурк заснул прямо на стуле около окна в бабушкиной комнате. Бейсбольная бита лежала у него на коленях. Внезапно его разбудил какой-то шум.
В южной стороне города Джим Харлен проснулся от ночного кошмара и сел, уставившись в окно. В комнате было темно. Рука болела в самой кости, и привкус во рту был ужасный. Он понял, что проснулся от какого-то отдаленного, но мощного звука.
Кевин Грумбахер крепко спал, когда что-то вдруг заставило его буквально подскочить в постели. Он сел, задыхаясь в стерильной чистоте своей спальни. Что же разбудило его? Кевин прислушался, но ничего не услышал, кроме ровного гудения кондиционера, встроенного в вентиляционное отверстие. Но это повторилось снова. И снова.
Дейл проснулся от страха, точно такого же, какой охватывал его, когда снилось, будто он падает. Сердце билось так, будто произошло что-то ужасное. Он заморгал, уставясь на ночник. В кровати рядом послышалось какое-то шевеление, и теплые пальцы Лоренса ухватили брата за рукав пижамы. Сонным голосом он спросил у Дейла, что случилось.
Дейл откинул одеяло и сел, не понимая, что могло разбудить его.
Звук повторился. Ужасный, эхом отдававшийся в самых глубинах мозга. Дейл посмотрел на брата и увидел, что тот заткнул уши и с ужасом смотрит на него.
Значит, он тоже слышал…
Вот опять. Колокол… Громкие, гулкие удары, гораздо более мощные, чем удары колокола церкви в Элм-Хейвене. Разбудил Дейла первый удар. Второй эхом прокатился во влажном мраке. Третий заставил мальчика отшатнуться, зажать уши и нырнуть в кровать, как будто от этого можно было спрятаться. Он ожидал, что сейчас в комнату прибегут мать с отцом, раздадутся крики соседей… Но вокруг стояла тишина. Не было никаких звуков, кроме ударов колокола, и никто, кроме них с братом, не слышал этого жуткого гула.
Колокол, казалось, был здесь, рядом с ними, в этой комнате. Он пробил в четвертый раз, затем в пятый… Пока не пробил полночь.
Если ты держишь судьбы страны в своих руках, если приняла на себя обязательства, то твоя жизнь уже тебе не принадлежит. Как только ты становишься правителем, выбор за тебя уже сделан.
— Нэнси, ты у нас словно кошка с девятью жизнями! Сколько раз ты уже вот так избегала опасности!
В багряном свете никогда не заходящего солнца спал Дараявахауш э-Афшин. Разумеется, спал он не просто сном – глубже сна. Тише сна. Там не было сновидений об упущенных возможностях и безответных чувствах, не было кошмаров об утопающих в крови городах и безжалостных господах.
У людей определенного культурного уровня отсутствие новостей – неминуемо плохая новость.
– Я подумала, что он вам не нужен. – Вы смеетесь надо мной? – Мой подарок – это история. – Какая история? — Матильда с бокалом в руке пересела из-за стола в кресло. – Сейчас расскажу. Когда я закончу, вам ничего не останется, кроме как сесть за машинку и начать стучать.
Обычные люди доступа к магическим библиотекам не имеют.
Хейзел поняла, что война убивает не только тех, чьи родители получают телеграмму.
Почему мы не решаемся сразу определить сорт сыра, который нам дают на пробу, но, не задумываясь, выносим приговор первому встречному?
Это подразумевало если не проявление воли, то как минимум способность грибка передавать информацию за пределы собственных клеточных стенок.
Гендерные роли - это бред! Они лишь служат удобным предлогом, чтобы одна половина человечества могла спокойно лениться, а другая - чувствовать себя виноватой.
Не хотелось бы повторяться, но потомкам останутся в наследие наши произведения, а не премии.
О, конечно, этот мир, как и многие другие, принадлежит мужчинам! А женщины – так, способ приятно провести время. Кто мы для вас? Бессловесные игрушки, которым нельзя иметь своего мнения.
Меня любили… с первого взгляда и до последнего вздоха. Только такую любовь признаю, только в такую верю.
— …Данька, ты обязательно увидишь море! Вот только асобы получим и первым делом полетим на Валгейское побережье. Это в Кхитл-е-ленге. Там белый песок, и из-за этого вода невероятно голубого цвета. Вот как глаза у Рода! — и тут же велел растерявшемуся оборотню: — Род, застынь и не мигай! Не порти нам ощущения!
Есть природный возраст у каждого человека, любил говорить он; один всегда юноша, другой сразу старик.
...пока человеку на расходы хватает, с него и довольно.
Во дворце я сколотила свою небольшую банду. В нее вошли три мои подружки - дочери фрейлин королевы, моя двоюродная сестричка (ей так же было десять как и мне), дочь папиного младшего брата и двое мальчишек - сыновей наследника престола, внуков действующего короля. Что мы только не творили! И лягушки в супе (а что, даже был такой рецепт - я вычитала из древних книжек!), и приведение, поселившееся в восточной башне и не дававшее спать слугам, и ежики в кровати (пришлось подкупить мальчишку - конюха, чтоб достал), рисование сажей по шторам, и многое - многое другое.
Изучение родословных в последнее время становится все более популярным. Причина, возможно, лежит в том, что в этом все усложняющемся мире мы пытаемся создать некую видимость родного очага. Ведь семьи наши уже не такие большие. Человек все чаще чувствует себя отчужденным, чем-то преходящим, что несложно потом заменить. Изучение родословной дает ему ощущение бессмертия. Умирает один, но род продолжает существовать.