Ты никогда не знаешь наверняка, как всё обернётся. Потому-то и торговаться со временем и судьбой стоит — до последнего.
Ромка важно кивнул. А потом широко улыбнулся. Вот она — детская психика: лечит себя сама, пока взрослые страдают от депрессий.
Мы должны научиться их понимать, - сказал Кел. - Для того, чтобы научиться их побеждать.
- Вы так же красивы, как и неуловимы, - Басманский с ловкостью факира достал из-за спины букет алых роз и протянул Ольге.
- А Вы так же обходительны, как и нахальны.
Всё-таки сложно иметь дело с порядочными людьми. То у них совесть, то душевные терзания.
«Птичка есть такая, – сочувственно пробормотал Лазарев. – На иве живет. „Наивняк“ называется».
У великого пингвинского народа больше не было ни традиций, ни духовной культуры, ни искусства… Воцарилось безграничное сплошное уродство. Анатоль Франс. «Остров пингвинов»
Маги существовали. Поначалу люди считали их если уж не богами, то теми, кто напрямую являет божественную волю. Позже волшебников понизили до храмовых жрецов, придворных алхимиков и лекарей. В целом неплохо, размах уже не тот.
А потом пришло христианство. И маги превратились в пособников дьявола.
«Напыщенные рифмоплеты, которые воспевали Рубенса смелыми стихами / и сочинили в память его ученые поэмы, / воображают, будто им досталась пальма первенства, / однако они лишь тщились нарисовать солнце углем»
У меня были нормальные серые глаза. Я смеялась… Я умела смеяться.
Поступки которые мы совершаем, оставляют после себя след.
«Он обладал мужеством браться за идеи, которые другим казались абсурдными. И это давало ему свободу быть гениальным, гением своего времени и гением всех времен.»
Когда мир находится в беспроглядной тьме, в нем все равно всегда находится место свету.
Майк завидовал Дуэйну Макбрайду, поскольку перед тем открывалось множество путей. Речь не о привилегиях: Майк знал, что Макбрайды едва ли не более бедны, чем О’Рурки, – нет, это были пути к постижению истин, пути, которые Майк еле-еле нащупывал во время бесед с отцом Кавано. Он полагал, что Дуэйн обитает в недоступном царстве мысли, слушает голоса давно умерших людей, звучащие со страниц книг, так же как он слушал по ночам радиопередачи в своем подвале.
Мир гораздо проще, когда все сущее предстает перед глазами. Проще забыть о тех силах, которые создали эти грезы. Проще поверить, что реальность существует лишь в одном измерении.
Некоторые люди не заслуживают помощи.
Он не сводил с Нари глаз, и от такого пристального взгляда она покрылась гусиной кожей. Купец покачал головой. – Невероятно. Вот уж не думал не гадал, что встречу настоящую Нахиду. Нари заскрежетала зубами. – Да, иногда нас выпускают на волю, попугать народ.
– …в глубочайшей ж*пе, – закончил президент Соединенных Штатов.
Когда он возвращал к жизни старые барахлящие механизмы, в нем крепло убеждение, что он возвращает себе контроль над собственной жизнью.
Неопределенность. Это худший кошмар разведчика, диверсанта или снайпера. Да и необязательно снайпера, а вообще.
Музыка. Ресницы. Волосы, пахнущие сиренью. Легкое касание ее губ на его щеках.
Два часа, проведенные за чтением интересного романа, нередко оказывались более значительными, чем два года жизни.
Жизнь похожа на беседу, начало которой ты не застал.
Итак, Дэррил Гриффин стал последним в долгой цепочке вида Homo Sapiens, убитым вовсе не потому, что был безмозглым уродом, а исключительно благодаря тому, что был безмозглым уродом.
Но если у писателя есть хотя бы одна действительно превосходная вещь, прошедшая испытание временем, то она навсегда останется в людской памяти. Был ли нобелевским лауреатом Эрнест Хемингуэй (был) или Хорхе Луис Борхес (а правда, что там с Борхесом?) - вряд ли кто-то обращает на это внимание. Литературная премия может "высветить" определенные произведения, но она не может вдохнуть в них жизнь, но это само собой разумеется.