И вообще, если просишь чего-то у Деда мороза, уточняй спецификацию, а то "приличный мужчина" - это очень расплывчато. Дареному танку в дуло не смотрят.
От меня впервые что-то зависело, я впервые приняла собственное решение. Я могла остаться в стороне, меня никто не просил помогать, но я сделала свой выбор. Сделала сама.
– Ну-у-ус! На что жалуемся?
– На вас, – едко ответила я.
– За что?! – обиделись ненормальные воплощения.
«Айрон, в тот день, когда ты попытаешься понять женщину, она залезет к тебе на шею и свесит ножки!».
Лиор пришел к известной мудрости: хочешь, чтобы всё получилось, как надо – сделай сам.
– Лиа… – чуть замялся отшельник, но всё же продолжил: – Ты пока ещё мало знаешь об этой стороне жизни и недостаточно разбираешься в мужчинах. Даже самый благоразумный и преданный из нас может оказаться в ситуации, когда тёмная, животная часть сознания полностью подомнёт под себя и доводы разума, и принципы, и даже саму возможность рассуждать. Тайдир молодой, здоровый мужчина… и, прости меня за откровенность, сильно обделённый в последний год женской лаской. Ему достаточно было лишнего бокала вина…
Новоявленные деканы были рады известию, как зайцы половодью: только что не кинулись топиться от счастья.
Мужество оно ведь не только в подвигах, но и в достойном проживании своей беспомощности.
Аналитический модуль: [Же - лаете загрузить пособие искусного лжеца?]
"Зачем? У меня учебник по дипломатии есть. Одно и то же", — отмахнулась я.
Съешь осиновой коры —
И взбодришься до поры:
Чай, не химия какая,
Чай, природные дары!
— Я услышала вас, — сказала она ровно. — И постараюсь впредь быть осторожнее.
— Вы говорите мне это уже в пятый раз за те четыре месяца, что мы вместе работаем!
— Ну, должна же хоть в чём-то быть стабильность?
ЭЛЕГАНТНОСТЬ: искусство одеваться как все, но на неповторимый манер.
Франсуа Жиро
для многих такое обращение стало большим стрессом. И если представители самых благородных родов держались за счет вбитых розгами с младенчества принципов и понятий, подходящих для королевского дворца, то девушки из отдаленных городов, привыкших в своих провинциях быть центром мироздания, заметно нервничали.
«Игнорируете меня?
Или молча наслаждаетесь моим обаянием?»
Сериал «Доктор Хаус»
«Что вы делали во время Революции?» – спросили Сийеса. «Я жил», – ответил он.
До грехопадения все мы обнажены, но после него голы.
- Любовь способна зародиться и за час...
– Знаешь, если бы это было нужно, я бы умерла за тебя, – говорю я, когда мы садимся в машину. – Мне не нужно, чтобы ты ради меня умирала, мне нужно, чтобы ты ради меня жила.
... трус не расстается с ружьем даже в кровати.
Человек спросил у компьютера: «Есть ли Бог?» Компьютер ответил: «Теперь есть!» – и расплавил выключатель.
Есть два типа людей в мире. Те, кто видит в любом выборе возможность что-то приобрести, и те, кто видит в выборе уступку, на которую им придется пойти. Люди свободны, но все время забывают об этом. Они по-разному надеются, по-разному боятся. Есть люди, которые постоянно предостерегают себя, что если сделают X, то с ними произойдет Y, и есть люди, которые объясняют себе, почему Y – это отличный повод держаться подальше от X. На первый взгляд одно и то же, но всегда есть разница между рассматриванием возможностей и избеганием препятствий. Мужество действительно важно, люди просто не понимают, из чего оно на самом деле сделано. Любой выбор – это в то же время и отказ от чего-то. Есть в тебе мужество отказаться или нет – зависит только от того, как сильно ты чего-то хочешь. Потому что, в конце концов, вы не всегда делаете правильный выбор. Иногда будете ошибаться, и даже не иногда. Разница проста. Счастливые люди смотрят на свою жизнь и видят последовательность решений, несчастные люди видят последовательность уступок. Прежде чем что-либо делать как творцы совпадений, узнайте, с кем вы имеете дело, с надеющимися или боящимися. Они только выглядят одинаково. Но они совсем разные».
Если бы жизнь так же перевернуть и начать с чистого листа, пока ты еще не стал чебуреком. А может быть, уже стал?
- Он вам ни в чем не откажет, миледи. Даже если он не будет чего-то хотеть, ради вас он это сделает.
Это был страх от лезвия, сверкающего перед вашими глазами, страх от холодной руки, сжимающей вашу шею. Дейл уже знал этот страх. Этот страх охватывал его в подвале, где он боялся угольного бункера, тот же всепоглощающий страх владел им, когда на него в упор смотрело дуло ружья Конгдена или когда в темной воде медленно раскрылись глаза Табби… Но сегодняшний ужас перекрыл все былые страхи. Дейл словно терял почву под ногами, он чувствовал, что ничему нельзя доверять. Земля могла расступиться и поглотить его – в самом буквальном смысле; под слоем почвы находились опасные существа; другие существа бродили в ночи за хрупким пологом ветвей, бывшим единственной защитой ребят. Позади этой ненадежной стены могли таиться люди с топорами. Ярко светились во мгле их мертвые глаза. Дыхание не вздымало их грудь, но в горле клокотало нетерпение ненависти.
Эта ночь была нескончаемой.
Храбрецом быть легко. Труднее знать, когда прекратить сражаться.