война всегда была подлостью, а армия, инструмент убийства — орудием зла. Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, — античеловечны. Солдаты же всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме.
– Не переживайте, Саша, у нас как в сказке про Золушку. До полуночи я совершенна безопасна.
- Там вроде как-то иначе было - в той сказке.
- Гэл. - Ангел снова вцепился в мою руку. - Пожалуйста… не оставляй… они должны видеть…
- Ладно. Знаю. - Отозвался я, помогая Гратху усадить его на спину дракона.
Дождался, когда они поднимутся в воздух и, с превеликим отвращением, поменял облик.
Образ, созданный мной, был не столь сиятелен, как у настоящего ангела. И крылья оказались темноваты. Но сейчас не до соблюдения эстетических тонкостей. Главное - люди видели, что впереди них снова сражается светлый защитник. И им не было дела до того, что с его белых крыльев течет черная кровь.
Когда не можешь утешить пациента, сделай так, чтобы ему пришлось утешать тебя
Анализ текстов произведений показал, что слова «делать», «нуждаться» и «хотеть» встречаются в два раза чаще в бестселлерах из списка «Нью-Йорк Таймс», чем в книгах, не сумевших попасть в этот список (19). Если персонаж в драматическом произведении не оказывает сопротивление, не принимает решений, не осуществляет выбор и не пытается каким-либо образом упорядочить окружающий его хаос — он не является истинным протагонистом. Бездействие оставит ответ на главный вопрос неизменным. Такой протагонист — тот же, кем и был всегда, и таким он медленно, скучно канет в небытие.
– А страшно там работать? – вдруг спросила она. – У вас страшнее. – Это почему? – У нас-то не умирают. – А, ну да, – спохватилась сестра, закрывая за мной дверь.
Ну да, это в космос выходить долго, обратно в рабовладельческий строй упасть куда быстрее. Да и люди, сидевшие около огня, меньше всего напоминали успешных жителей в прошлом прогрессивной и развитой Земли.
Лев Проявить потенциал: власть, великодушие, чувство собственного достоинства (янтарь, топаз, хризоберилл). Исправить слабости: эгоцентризм, гордость, преувеличение (сапфир звезды, оникс, кварц, коричневая яшма).
Национальная особенность, - с грустью улыбнулся Оспа, - любил наш народ на балконах всякое барахло хранить...
Вопреки устоявшемуся мнению, я утверждаю, что путь к сердцу мужчины лежит не только через желудок, но и через нос.
Мы пожинаем то, что посеяли.
– Мне противно вас видеть. – Скоро мы тебе отрубим голову. Таким образом мы поможем тебе не видеть нас. – Я не боюсь. Моя голова – одна. У народа сотни тысяч голов. Вы их не отрубите.
Есть правда и ложь, а еще есть все, что находится между ними. Мрачные воды, в которых теряется и преломляется свет.
Природа напридумывала всякой всячины, иногда со смыслом, иногда и без; воз-можно, в ходе эволюции некоторые из этих творений просто частично пережили себя. Но никому не приходит в голову считать их изъянами.
Есть особые люди, призванные вызывать любовь и нежность с первого взгляда, люди, призванные служить красоте. Они творят красоту в самые тёмные времена, словно пытаясь объяснить что нет ничего важнее любви и всепоглощающей нежности, от которых чище и лучше становится человеческое сердце. В таком сердце, открытом для красоты и любви, нет места страху, агрессии, крови, нет места войне...
Ты видела мои худшие стороны, видела меня слабым. Позволь показать самое лучшее во мне.
- Я думаю, что в отношении меня вы обратились не по адресу. Полицейский и солдат для меня всегда были совершенно разными категориями. И мне это известно, потому что я был и тем и другим. [ ... ] Я стал полицейским, потому что хотел обеспечивать правопорядок и безопасность на улицах города, а не играть в солдата и войну. И уж тем более в гражданскую войну.
комиссар Гереон Рат
Сарказма у всех хватает, с мозгами трудно.
Это же банка с бензином на худеньких ножках!
Хороший шлепок по попе порой способен творить чудеса.
Зло приближалось. Мне оставалось лишь гадать, чью личину оно наденет на этот раз.
... ми перетинаємося, біжимо один за одним, роками, в темряві, і коли нам нарешті здається, що піймали іншого в обійми, смерть усіх нас забирає.
Разве не утомительно быть ребенком? Никто не разрешает тебе ничего делать. Как же я хочу, чтобы мне поскорее исполнилось двадцать.
Одна из самых приятных привилегий любви - это обязанность утешать тех, кого мы любим
Извиняться всегда страшно. Будто если не простят, умрёт часть тебя. Может, это та часть, которая называется гордостью?