«-...У нас в Спарте есть офигенный тренер!Бессо Давидович....Он говорит, наказывать ребёнка имеет право только тот, кто его любит.И наказание ребёнок принимает только от тог, кого уважает. Если эти два условия не соблюдены, то ребёнок и отношения с ним будут разрушены.»
...ну так красивую грудь свитером не испортишь)
— Вы излишне откровенны, ринна.
И между строк: «В наше время это недостаток, а не достоинство».
«Регистратура — лицо больницы», — извещала надпись в вестибюле. «Лицо больницы» хмуро встречало страждущих и болящих Великой Китайской стеной. Мощной, в три кирпича, с грубо вырубленными крошечными окошками-бойницами.
Видно было, что к приходу больных здесь подготовились основательно. С пониманием опасности момента: как к нашествию монголо-татарской орды. Или саранчи.
Это какое самомнение надо иметь, чтобы с такой комплекцией баб щупать? Его толкни – улетит.
– Меня с детства учили танцевать. Признаться, весьма скучное занятие.
– О, вы, наверное, как истинный мужчина предпочитаете охоту и рыбалку? – не удержалась я от подколки.
– Я с самого начала наблюдал за вами, вначале не очень регулярно – так, время от времени, желая убедиться, что вам не грозит смертельная опасность, ну а потом… потом я вошел во вкус.
Я человек, который изменит мир. Вот только брекеты сниму.
Стоит привыкнуть к одиночеству. как оно становится нормой.
“Is Amren still your Second?”
[...] “If she wants it, it’s hers.”
“Even if she doesn’t have her powers anymore?”
“She’s now High Fae. I’m sure she’ll discover some hidden talent to terrorize us with.”
Приходит время, когда нам нужно принимать решения, меняющие нашу жизнь. И мы понимаем, что не можем по-другому... Иначе, наша жизнь уже никогда не станет такой, какой мы хотим ее видеть.
Самое ценное в человеке-умение прощать.
– Страдание должно быть желанным, и боль перестанет быть болью.
Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.
... я их вижу совершенно отчётливо. — Инспектор понизил голос. — Отпечатки пальцев рук! — и отступил на шаг, проверяя, какое впечатление произвели его слова.
— Я так и думал, — сказал я кротко. И что они все носятся с отпечатками пальцев рук? Вот если бы на рукоятке были отпечатки пальцев ног — другое дело.
— Ты можешь подумать до завтра, мы не обязаны ехать сегодня,— прошептал он, наверняка надеясь на лучшее.
София аккуратно вытащила свою руку. Слов не было. Зачем думать до завтра, если она прекрасно знала ответ уже сегодня?
— Мы поедем сегодня,— и отошла от него на шаг.— Мы с тобой слишком разные, мы из разных миров, и я не хочу жить в цыганском районе. «Нас» не может быть, есть «ты» и есть «я».
Умный человек планирует свои действия, а великий - действия других.
– Ну как же так, Ланочка? – тем временем промурлыкал блондин, глаза которого теперь сверкали, переливаясь синим блеском с оранжевыми всполохами. Знакомые глаза… – Ты мне даже имя дала – Шиза. – Лана, – взревел Рэд, садясь наконец у меня между ног и глядя в упор. – Ничего не хочешь объяснить?! «А глаза-то у него оранжевые», – пронеслась очумелая мысль. – Э-э-э, как бы понятнее выразиться, – замешкалась я, спешно пытаясь натянуть подол короткой соблазнительной сорочки ниже. – Отвернись, охальник! – это уже блондину.
Люди часто неправильно понимают друг друга. И при всем желании мы не в силах изменить их отношение к себе. Они видят только то, что хотят.
Быть героем – не значит быть совершенным. Это значит поступать правильно и делать все возможное, чтобы люди, о которых ты заботишься, благополучно вернулись домой.
« Шевелись , – приказала она себе. – Глупо умирать в таком месте ». Тем не менее голос в ее голове твердил, что бывают места и похуже.
Если ждать от людей всего плохого, они так себя вести и будут.
- Какие вы всё-таки, курсанты, неприхотливые люди! Дай тепло, корочку хлеба - вы и счастливы.
- Прагматичные. – Ответила она.
- Не избалованные. – Возразил Ахлейн.
- Реалисты. – Стояла на своём Жанна.
- Посмотрим, что мы мне скажешь лет через десять. Когда я тебя разбалую.
Папа сидел на краю кровати и, пока страх не исчез, ел бутерброд.
– Я не думаю, что виновата комната, – сказал он. – Виновата кровать, это она навевает жуткие сны. Я смастерю новую.
– Я тоже так думаю, – сказала мама. – Ты заметил, что здесь чего-то не хватает? Не слышно леса.
Папа прислушался. Они слышали, как море бормочет вокруг острова, и вспоминали, как обычно по ночам шумели лесные деревья у них дома.
– Вообще-то звуки довольно приятные, – сказала мама, натягивая на уши одеяло, – но другие. Теперь, надеюсь, тебе ничего ужасного не приснится?
– Едва ли, – ответил папа. – Обычно очень полезно съесть ночью бутерброд.
Чем короче юбка, тем злее Валерка