– И вы полетели на Землю, – сказала я, сообразив, что Николь описывает рождение Рубежа.
– В далекое будущее. Мы полетели в далекое будущее, через тысячи лет, в надежде, что нам поможет цивилизация с превосходящими технологиями, но когда мы приземлились, то появился белый свет, став вторым солнцем. Мы видели уничтожение человечества. Видели, как люди бегут в море и тонут, а другие висят в воздухе. Мы видели людей, чьи рты наполнены серебром. Ремарк перемещалась в другое будущее, но белое солнце сияло на каждом небе, отравляло все его варианты.
Именно благодаря своему окружению человек имеет возможность оставаться человеком. Только его окружение создает рамки и границы дозволенного.
Травматичные методы всегда становятся последним средством в руках способного врача, в то время как те, чьё знание ограничено лишь умением проводить операции, прибегают к ним в первую очередь.
Как говорит Рене Макферсон, "почти все соглашаются с тем, что люди - наш самый главный актив. И все же в действительности никто не живёт по этому принципу".
УТРО Солнце – в оконце, Я – на порог. Сколько тропинок, Сколько дорог! Сколько деревьев, Сколько кустов, Пташек, букашек, Трав и цветов! Сколько цветущих, Пышных полей, Бабочёк пёстрых, Мух и шмелей! Солнце – в оконце Я на порог. Сколько работы Для рук и для ног!
– Что не дает тебе спать по ночам? Тебя постоянно нет в палатке. – Демоны и призраки. И нехватка книг.
Черепа бизонов, собранные для переработки на костяной уголь, США, 1892 г.
Ностальгия – это извечный протест человека против бега времени.
Они занимались любовью до тех пор, пока не начали трахаться. Они трахались до тех пор, пока в них не иссякли силы.
– Как говаривал один мой знакомый доктор, жизнь – это болезнь, передающаяся исключительно половым путем и неизменно заканчивающаяся летальным исходом.
В этом тоже была ее сила, сила непостижимости великими и властными, что непременно ждут от нее такого же поведения, как у них самих.
Люди недооценивают, сколь большую роль играет в нашей жизни судьба. Какие глупые...
Он медленно подъехал к ближайшему костру, и сидевшие его узнали. Его нельзя было не узнать. Даже в 1920 году, в отсутствие телевидения и глянцевых журналов, генерал был одним из немногих, кого в лицо знали все. При взгляде снизу он казался огромным. Казался памятником.
У костра никто не шевелился. Так задерживают дыхание при появлении шаровой молнии. Так притворяются несуществующими в надежде на ее исчезновение. Но генерал не исчезал. Рос с каждой вспышкой костра – он и его лошадь. Из темноты вышел командир красных. Замер. Рука сама потянулась отдать честь.
– Ваше высокопревосходительство…
– Вольно, – сказал генерал.
За спиной генерала проходила его армия, а он смотрел на сидевших у костров. Они по-прежнему не двигались и смотрели, в свою очередь, на генерала. На то, как перебирала ногами его лошадь, как изредка подрагивал ее круп. Гнедая лошадь на глазах становилась белой. Белым становился генерал – шинель, башлык, поводья в руках. Лицо тоже было белым. Никогда они еще не видели такого белого генерала. Медленно, словно преодолевая донную муть, перед их глазами проплыла в поземке кавалерия. Прошла пехота. Проехали тяжелые орудия. Это длилось долго, но никто так и не понял – сколько. Время остановилось. Когда прошел последний пехотинец, генерал молча кивнул и скрылся в темноте.
"Все-таки, чтоб войну объявить, достаточно и одной стороны."
Одиночество - это самый слабый предлог для колдовства. Оно создает ужасную смесь с гордостью и невежеством.
Литкритика становится все более новостной - оперативность отклика порой важнее, чем его контент.
За любым успехом стоит мнение большинства. Невозможно стать Шекспиром на необитаемом острове.
— Я надеюсь, Хельвина, ты умеешь держать язык за зубами?
— Естественно, Повелитель! — саркастически хмыкнула я. — Учитывая, что на кону спокойствие и благополучие моей семьи: мужа, приемного сына… и даже ваше. Меня можно обвинить в наивности и излишней доверчивости, но не в глупости. А уж с тех пор, как я познакомилась с демонами, наивность и доверчивость умирают в страшных муках. Да вы их добили буквально в эту минуту!
— Мне жаль, любимая, что тебе пришлось так рано повзрослеть, — прошептал Рейн мне в волосы, прижимая к себе.
Отвечая, посмотрела ему в глаза:
— Я потеряла лишь иллюзии, а приобрела любовь самого лучшего мужчины Тирэя и, — бросив мрачный взгляд на Хемвааля-старшего, — любовь и привязанность самого чудесного мальчика на свете. Это ли не главное?!
Протестующему, которого схватила полиция, следовало «громко выкрикнуть своё имя», чтобы очевидцы могли проинформировать его или ее близких, ведь об арестах не всегда сообщали. Если демонстранта запихивали в полицейский грузовик, нужно было «выкрикнуть количество людей внутри», чтобы прохожие могли знать, сколько протестующих увезли. В случае допроса активисты советовали сообщать только своё имя и адрес и ничего не подписывать.
Когда тебе страшно, самое лучшее - повернуться лицом к опасности и чувствовать что-то тёплое и надёжное за спиной.
— Надеюсь, тебя не обидит такое сравнение, но у нас в семье есть старая шутка: переевши пирожных, тянет на солёные грибы. В том смысле, что когда вокруг вьются бесконечные красавицы, то поневоле заинтересуешься и… мм…
— Не — красавицей? — со смешком подсказала я.
Короля на прогулку вывезти — это не кошечку в корзиночке. Это серьезнее. Обоз, сопровождение, снабжение...
Свежий взгляд на старые синяки поможет не наставить новых
Нет безвыходных ситуаций. Только порой случается, что выход ищут не там.
возраст мужчинам, как правило, идет. Пропадает детская округлая наивность и гладкость, проступает суть мужской натуры. Мужики, в отличие от нас, женщин, в этом возрасте не стареют, а матереют. Особенно, если им удается сохранить поджарую волчью стройность.