не имел как таковой личности не по причине общественного строя, а из-за личных характеристик
– Рад тебя видеть. Думал, тебя вызовут на допрос из-за Длинного Джона. – Думал сослаться на тебя как на алиби, если мне предъявят обвинения, – сказал Фрэнк. – Слышал, он еще жив, – сказал тот. – Именно в этом мое алиби. Стреляй я, Длинного Джона давно не было бы.
— Ведро воды надо было на эту ведьму вылить, а не целовать! Ты что, перечитал женских сказок, где умирающую спасают обменом слюной?
сочиняя свой роман, автор открывает до сих пор неизвестный, скрытый аспект «человеческой природы»; следовательно, сочинение романа — это акт познания
Старых друзей больше нет с нами. Все умирают. Люди пытаются жить как можно дольше, но знаете, что? Быть старым невесело. Нет смысла жить. Когда все остальные мертвы.
Война проклята Богом и даже теми людьми, которые в ней участвуют.
И все же он наконец понял, что пытается втолковать ему Дамблдор. "Разницу, - думал Гарри, - между тем, что тебя выволакивают на арену, где ты должен лицом к лицу сразиться со смертью, и тем, что ты сам, с высоко поднятой головой, выходишь на эту арену. Кое-кто, возможно, сказал бы, что выбор тут не велик, но Дамблдор знал, а теперь... знаю и я: в этой разнице вся суть и состоит"
Все люди вокруг нас конструктивно заточены на то, чтобы фиксировать связи между событиями, совпавшими во времени. Вообще‐то это невероятно полезное свойство, которое позволяет открывать закономерности в окружающем мире. Но наша проблема в том, что мы слишком уж сильно склонны видеть такие закономерности даже там, где их нет и в помине.
Я прощаюсь с Салли на автобусной остановке и желаю ей счастливого Нового Года. Она наклоняется, целует Хайзума в голову, поворачивается и машет мне рукой. – Идите нахрен и похлопайте в ладоши! Лучше и не скажешь.
У эмоционального мозга есть один изъян: вместо того чтобы выдать заключение после изучения всех нюансов, он сразу утверждает версию, которую выстроил из негативных сигналов, и перевирает «факты», чтобы созданная им теория не распалась. Это только подливает масла в огонь.
– Никогда не знаешь, что тебя спасет, – любил повторять дядя Коля, – иногда и пирожка хватает. И этот рецепт я тоже выучила на всю жизнь. жить. Никогда не знаешь, что тебя может вытащить и заставить жить
Иногда взрослых хочется встряхнуть, чтобы разбудить ребенка, который спит у них внутри.
Ване снова звонят. Он отвечает, а я смотрю в одну точку, пытаясь вернуть самообладание. Но ни черта не выходит!
Хороший друг может быть любого возраста и расы.
Эти простые слова упали вчера в его душу, как падает с высоты камень на зеркальную поверхность воды: еще за минуту она была ровна и спокойно отражала свет солнца и синее небо… Один удар, – и она всколебалась до самого дна.
Но прошлое нельзя выбросить в мусорное ведро, как старую полку.
А отчего точки детского счастья преимущественно пищевые? Самовар, клубника как никогда потом, бабушкины пирожки, то да се. Некие мурашки счастья связались с моментом потребления, или же потребление его физиологически и произвело? Тут реальная пищевая память в этих воспоминаниях или же есть некий шаблон счастья, который всякий раз при случае собирается заново? В этот раз пирожок с повидлом, в другой — сбитые сливки с огурцом?
— Мы сделали всё, что смогли. — О. — Мельтиар засмеялся и прислонился к стене. Отражение качнулось в тёмной поверхности. — Мои предвестники смогли так много — второй раз вернулись, не выполнив задания.
Лучшего бойца в мире можно обезоружить незнакомым приемом.
Я придерживался и придерживаюсь принципа: купить доверие и послушание детей нельзя.
— Молодость быстро проходит, – заявила она. – Если не будешь время от времени останавливаться и оглядываться по сторонам, то рискуешь все пропустить.
Мужчины измену женщины не прощают и не забывают. Можно сколько угодно говорить о равноправии в современном мире, однако от женщины ждут, что она закроет глаза на похождения мужа. Это считается в порядке вещей. Но если женщина сходила налево, никто ей не спустит этого.
У меня был культурный шок. О-о-о, — он театрально прикрыл глаза. — Меня впервые изнасиловали, да еще ментально.
Нет более опасного существа, чем ожесточившиеся подросток.
Ненависть не то чувство, которым можно гордиться, ненависть всевыжигающая ловушка, попав в нее однажды, обратно пути не будет. Обратно лишь пепел от великого пожарища.