Могучие корни упавшего дерева возносились вверх, похожие на врата, ведущие в таинственный волшебный мир. Или – в загробный... По сути, ведь никакой разницы.
Моей первой мыслью, после которой я и заинтересовалась исследованием Райли, стало банальное "драпать нужно отсюда".
Я ужасно счастлив, что ты счастлива. Но вот что скажу: ничто не сравнится с тем чувством, что сейчас ты счастлива именно со мной.
Женщины так мечтают встретить „настоящего мачо“ и „принца на белом коне“, что в итоге частенько „находят“ их в таких вот негодяях, а потом долго убиваются, что не смогли удержать такое сокровище. А „сокровище“ просто нашло более выгодный для себя вариант и теперь этому варианту шепчет те же ласковые слова, что ранее шептало ей. Неужели так хочется верить в собственную исключительность, что нет желания задуматься над поступками своего кавалера? Поступки ведь куда показательней сладкоречивых заверений
«-Я не буду вдаваться в философию,Василиса, но однажды ты сама поймёшь, что смысл нашей жизни вовсе не в том, чтобы получить награду, а в том, насколько наша жизнь будет важна для других.»
Урд обладал тем, что отсутствовало у большинства остальных членов внутреннего круга. Прямотой. Он называл вещи своими именами, не упаковывая их в слова, которые меняли их смысл до неузнаваемости и лишали содержания.
Несмотря на простуду и хреновое самочувствие, ему захотелось секса.
Он и носки , поди , меняет только на водку!
Но суровая реальность нашей жизни такова, что даже самое сильное и красивое чувство чисто физически не способно выдержать восемь долгих лет глухого молчания, предательства, тупой боли и идиотских, неправильных решений, принятых в одиночку.
Такая любовь не заканчивается по щелчку пальцев в один прекрасный день, она не умирает мгновенно. Нет. Она медленно, капля за каплей, истекает годами.
И однажды, когда процесс окончательно завершается, на её пепелище не остается никакой ненависти. Остается только тихая, светлая и немного грустная память о том, что когда-то очень давно двое глупых людей безумно любили друг друга.
Но в этой реальности они уже совершенно точно никогда не смогут полюбить друг друга снова...
Где моя десертная ложечка с острыми краями для выедания мозга?
– Секс без любви забирает силы, а любовь, наоборот, обогащает и отдаёт… это нечто другое.
Не скажешь же просто так — вы знаете, я иногда живу у вашего сына, но это не то, что вы думаете. У нас пионерско-братская привязанность друг к другу, основанная на взаимоуважении, сходном чувстве юмора и «полном отсутствии всякого присутствия»
История показывает, что на самые кривые ноги всегда найдется свой хороший человек.
– Он бы в любом случае оживил Анну. Александр, конечно, тот ещё подарок, но уверен, он бы никогда не смог вновь убить её.
– Почему?
– Скорее всего, сердце в его собственной груди, о присутствии которого многие не догадываются, ему бы помешало.
Она не любила вспоминать, не позволяла себе думать о прошлом, но иногда… очень редко, отпускала память. И тогда они приходили к ней: воспоминания. Дни, минуты, часы, словно сверкающие песчинки в колбе песочных часов, крохотные кусочки ее жизни. Песок — для всего мира. Драгоценности — для нее.
Я ударил его коленом по лицу. Колену было больно. Он мне не сказал, было ли больно его лицу.
Люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере.
Изначальная красота — это то, как человек выглядит по утрам, едва встав с кровати, то есть естественно, но безупречно.
... он никогда еще не чувствовал себя настолько...уютно. Ни в одном месте, которые даже в отдельные отрезки времени его домом считались. И этот невероятный запах горячего пчелиного воска - будто к деду в сарай в жаркий летний полдень зашел! Сто лет не вспоминал... А тут...Накрыло какими-то не воспоминаниями даже -
впечатлениями, послевкусием...давно позабытыми и полустертыми ощущениями, припорошенными пылью событий и лет, о которых думать - никакой охоты. Хорошо стало. Странное желание овладело: закрыть глаза и сесть прямо на пол, откинув голову на стену. Расслабиться. И просто напитаться этими запахами воска, разнотравья. Дыхание перевести. Вобрать всё в себя. А еще апельсином пахнет. И чем-то насыщенно-сладким.
Танцующий походкой направилась к Эйнеру, нахожу развязывать пояс легкого халата.
Супруг удивленно приподнял брови и хищно следит за каждым моим движением.
— Раз садовник отменяется, так и быть, проявлю лояльность вам, — что я несу? Что с моим языком?
Если у меня уже есть самый лучший мужчина на свете, зачем мне другие?
Воин должен всё знать и уметь. Случись вдруг война, а мы всему научились и готовы. С голоду не помрём.
Нельзя жить с обидой в сердце, отпускать надо. Не надо стучаться в ту дверь, где написано «посторонним вход запрещен». (И. Розанова)
— Я не принимаю ответ по теории порталов, — неожиданно заявил Фидельмус, выхватив лист у коллег, и с презрительным выражением лица продекламировал написанную фразу: — «Порталы также могут использовать обычные люди при наличии специально разработанных артефактов». Мисс, вы серьезно верите в такую ерунду?! Порталами могут пользоваться не маги? Где вы начитались подобной чепухи? — с каждым его словом перо зачеркивало очередной написанный Флорэн тезис, и у неё задрожали губы. Она ведь не сама это придумала!
— Это из учебника Лейбора, — возразила девушка и сжалась, когда Фидельмус приподнялся с кресла, гневно раздувая ноздри.
— Я так и знал! Этот шарлатан всё-таки выпустил свою книгу! — мужчина с силой стиснул подлокотники, а затем упал обратно на сидение, откинувшись на спинку кресла и выпятив круглый животик, который тотчас облепила парадная мантия. — Я очень, очень разочарован. Если бы вы серьезно подошли к экзамену, то прочитали бы мою книгу перед тем, как прийти сюда.
И тогда он наконец-то спросил, как ее зовут, она снова улыбнулась — на сей раз через несколько мгновений — словно ей надо было куда-то сходить за этой улыбкой