Мало денег много не бывает...
Внезапно Артем почувствовал недомогание. У него закружилась голова. Он зажмурился, но головокружение не прошло. Напротив, когда он снова открыл глаза, комната перед ним поплыла, точно он находился не на твердой земле, а на палубе корабля, захваченного штормом. Монитор стал размытым, будто изображению было тесно в границах экрана и оно пыталось вырваться на волю. Артем испугался, что у него в самом деле не все в порядке с головой. Он поднялся открыть форточку, чтобы глотнуть свежего воздуха, и… вскрикнул от неожиданности.
Его родная, знакомая комната исчезла. Головокружение отступило так же внезапно, как и началось. Он очутился на тропе, огибающей гигантское дерево. Вокруг непроходимой стеной стоял лес. Вековые вязы, покрытые мхом и лишайником, обступали его со всех сторон, как древние великаны. Разинув дупла ртов, они глазели на нежданного путника. Артему показалось, что деревья живые, и он невольно попятился.
– Ой! Ой-ой! – в ужасе завопил он, в панике озираясь по сторонам, пытаясь понять, куда подевалась его комната, где он только что находился, и как он оказался в этих дебрях.
– Чего орать-то? – услышал он откуда-то сверху надтреснутый голос. Артем задрал голову. Над ним нависал тот самый живописный шалаш-гнездо, который он видел на экране монитора. Наяву постройка выглядела еще более экзотично. Дырки между прутьями были законопачены мхом и увиты цепким плющом с темными, будто восковыми, листьями. Вдруг из шалаша свесилась длинная, гибкая лиана, кто-то с гиканьем съехал по ней, как по канату, вниз и бухнулся об землю прямо рядом с Артемом. Парень в страхе отпрянул.
Мать помогает детям не потому, что они хорошие. Просто потому, что она - мать.
– Иногда в споре рождается истина, иногда – синяки
Говорят, что новорожденные дети знают о мире если не все, то гораздо больше, чем взрослые. Вот только рассказать они ничего не могут. А к тому времени, когда обретают способность говорить, все забывают.
Откладывать жизнь на потом, так же как откладывать счастье, – глупо.
– Раскрою тебе тайну: человек живет не ради чего-то, а в первую очередь для себя. Подумай над моими словами.
Все неизменно в мироздании, преступник всегда обвиняет другого в том, в чем сам виновен.
Что такое настоящая супружеская любовь? Это труд, смирение и верность.
— Сошьёмся вместе, братья и сёстры.
И в тот же миг немцы запустили свою машину и все её механизмы пришли в движение, а гости как завороженные пошли к ней. В машине было три углубления, в которые сразу помещались трое, а стало быть трое и могли сразу вместе сшиваться; к этим уже сшитым вместе троим подшивались ещё трое, ещё трое — и так до бесконечности то есть и до конца и это и это до Покоя и Воли и до всемирного счастья как хотел как полагал и надеялся. — Достоевский-2. Граф Решетовский
Все можно найти, добыть и исправить, все – кроме смерти.
На «Культуре» мелькали кадры из фильма «Лоуренс Аравийский». Картинка была блеклая, и казалось, что Питер О’Тул щеголяет по снежной пустыне. Фома этот фильм не смотрел и сейчас тоже не собирался, к тому же верблюды его не возбуждали.
- Ты? Целуешься? Случайно?! Идиот!!! - Я - идиот?! - Нет, светоч разума, которому так и хочется засветить!
Я уже так привыкла к темной стороне за последний год, что не могла представить себя светлой снова. И если выбирать между повышенной эмоциональностью и равнодушием, я, пожалуй, выберу равнодушие. С холодной головой легче выжить, особенно изгою вроде меня.
Мары. Так называют девушек, к кому прикоснулась сама богиня Морана, чтобы те помогали ей с переправлением душ умерших. Тех, кому по каким-то причинам не удалось покинуть мир живых. Морана – богиня зимы и смерти. Но смерть от руки Мораны и её помощников – милосердна, ибо дарует переход от одной жизни к другой, к новому началу. Это как смена сезона, когда после зимы обязательно приходит весна.
Каждый поцелуй — словно ожог, мучительное наслаждение, раскаленная игла эйфории, пронзающая тела обоих.
Некоторые парни, - сказал большой человек, - имеют неверное представление о том, когда показывать свою силу.
Если Пит умрет, я никогда не вернусь домой по-настоящему. Всю оставшуюся жизнь я проведу здесь, на арене, снова и снова мысленно прокручивая эти минуты и думая, как его можно было спасти.
Да-а-а, — протянула Царапка, — это мы крупную рыбку подцепили!
Быстро натянула перчатку обратно. Почему-то сказанное кошкой вмиг напомнило, что лорду Риану Тьеру я вовсе не пара. Кто он и кто я…
— Прости, — Царапка руку лапой накрыла, — не хотела обидеть. Так как звать его?
Бабушка спрашивать не стала, ладонь мою к себе потянула, перчатку сняла и в кольцо вгляделась.
— Никак маг, — прошептала она, — сильный да родовитый. Уж не императорских ли кровей?
И взгляд такой встревоженный на меня бросила.
Увиливать я не стала, сказала как есть:
— Племянник императора, лорд Риан Тьер…
Царапка свалилась со стола. Бабуля так и застыла, даже рот от удивления открылся, зато потом понеслось:
— Да ты что, Дэюшка! Сам племянник императора! Да как же это?!
Благоустройству комфортабельного местожительства на «этом» свете посвящены практически все издания прессы, науки и рекламы, в то время как развитию гробового дизайна и всего того хорошего, что произойдет на «том» свете, посвящено лишь молчание, пропитанное тихим ужасом. Из этого отнюдь не следует, что ничего хорошего «там» не произойдет, а «здесь» можно найти дела поважнее, чем вхождение в гроб.
— Дело в том, что, пока ты голодная, разговаривать с тобой решительно бесполезно.
— Что?
— Характер портится, — кивнул Шер. — Невообразимо. Я о том периодически забываю, за что и поплатился.
Быть нормой для меня, скорее, оскорбление. (Р. Литвинова)
Не задумываясь, Флорэн щелкнула пальцами, привычно дернув за магическую нить, и едва успела пригнуться от пролетевшего над головой огненного шара. Шар с грохотом ударился в стену, а с первого этажа послышались встревоженные шаги и голос отца.
— Фло, что за шум? Ты в порядке? — крикнул он.
— Вот демоны! — посмотрев на обугленное пятно на стене, в голос простонала девушка.
Он пролистал еще несколько страниц. Подлючие, приваренные друг к другу не иначе как автогеном слова тут же впились ему в лицо мелкими иголками. А некоторые, особенно гнусные ("германофильство", "дрейфусары" и "неузнаваемый Д`Аржанкур") постарались повредить хрусталик и наехать на сетчатку с целью ее полного уничтожения.
Корабли с поднятыми парусами, плывущие под шелест перевертываемых страниц.