Ты выглядишь, словно изящная хрупкая статуэтка, которую боишься сломать неловким прикосновением. А ведёшь себя, словно закалённый воин из предгорий!
Если бы можно было влюбляться по желанию, из благодарности… Но сердцу безразличны доводы разума, ему плевать на дворцы и особняки, для него неважен совершенный облик и внутренние достоинства, его не купишь цветами и ухаживаниями. Оно выбирает само.
Его самоотверженность граничила с пренебрежением к собственной жизни: спасая других, он забывал о себе.
Мерзкий характер и невероятная самоотверженность- как это всё в нём уживается?
… бескорыстно помогать всем нуждающимся, выбирать по тяжести болезни, а не по положению или толщине кошелька.
Он напоминал яркий солнечный день- рядом с ним грусть исчезала.
Если мне не в чем себя упрекнуть, грязь ваших мыслей меня не заденет.
Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро, и не в цвете кожи все зло.
Но шарик крутится, дерьмо случается... Слабые выходят в окно, сильные разгребают дерьмо. Вам ли не знать?
-Даже самые сильные ломаются. А близких надо беречь. Но не добивать...
На самом деле я хорошо понимаю ее. ... Я сам бунтовал, пытался восстановить правильную картину мира. Закончилось всё не очень. Хотя не так плачевно, как могло бы. Ножевым ранением и парой дней в реанимации. После я перестал искать мифическую справедливость и понял, что сама жизнь имеет по себе удивительную ценность. Поэтому даже, если люди не оправдывают наших ожиданий, это следует просто принять. И отправляться на поиски тех, кто одной с нами крови. Они есть. Главное, их найти.
– Очень полезная для спасения нервов и семейного счастья вещь! Кинжал под рукой жены – это приветливая свекровь, воспитанные дети, любящий и верный муж и притихшие враги на кладбище за окном…
Ответственность, смелость, честность, уважение к другим людям. Способность любить, в конце концов!
- И вы считаете, ничего этого у меня нет?
- Уверена, что нет.
Подался вперед, заинтересованно поднимая брови.
- Объяснить не потрудитесь?
Марианна откладывает ложку, смотрит мне прямо в глаза и кивает.
- Начну по порядку. Ответственность. Вы постоянно перекладываете все, что вам не приятно, на распорядителя. Можно сказать, просто прячетесь за его спиной. От сюда вытекает следующее - вы трус.
На руках появляются когти. Стискиваю ладони в кулаки и держусь из последних сил, чтобы ее не задушить. А Марианна продолжает.
- Из-за трусости вы боитесь посмотреть в глаза и честно признаться человеку в том, что его ждет. От сюда плавно вытекает уже следующее качество - честность. Оно вам тоже не знакомо.
А может все таки задушить?
— Любые трудности не вечны.
Работы и дел было много за этот год. Но всё в удовольствие. Потому что мы строили свой дом и своё будущее.
— Слушай, тебя не учили, что воспитанный мужчина никогда не сделает замечания женщине, даже если она неправильно тащит труп к обрыву?
Я посмотрела на высочество тем взглядом, каким обычно банк оценивает соискателя ипотеки. Долго, испытующе, прикидывая, какой процент кредитной ставки позволит снять с плательщика последнее исподнее?
Зачем портить хорошую дружбу плохим браком?
Интересно, а сами мужчины вообще представляют, в какой страшной опасности находятся? Одно неосторожное слово, улыбка - и все, приговор подписан и обжалованию не подлежит, ведь девушка уже мысленно планирует их свадьбу и подбирает имена для детей.
Логопедической группе «Деремовочка» детского сада «Фелкунфик» требуется воспитатель без чувства юмора, потому как играть с детками в в «зайшишек» и разучивать стихи про «кошку Мудку» можно только обладая выдержкой похлеще аукционного коньяка.
Так сказать, измерим степень и глубину погружения в новое
полезное знакомство в литрах
И, похоже, между моей попой и головой существует самая прямая связь. Как только Медведь сжимает попу, из головы сразу вылетают все мысли.
— Кошка, ты играешь с огнем, — рычит Медведь.
— Я куплю огнетушитель.
…Когда она усаживается, успеваю увидеть край кружевных чулок.
Просто полоска загорелой кожи.
И мои предохранители просто перегорают. В глазах туман, в верхней голове плещется содержимое нижней.
Мысли, словно пчёлы роились, гудели и больно кусались.