Все равно не понимаю! Неужели отсутствие нормального туалета делает людей лучше?
Они смеются до тех пор, пока ты позволяешь им смеяться.
Я по натуре наблюдатель. Мне тревожно, если меня заставляют быть участником.
Знаете, это очень важно – как мужчина на вас смотрит, когда дает деньги. Неважно, сколько, почему и для чего. Важно – как.
Запомни: у европейцев есть два образа Востока. Один - светлый и радостный: море, солнце, песчаные пляжи, восточное гостеприимство и прочая лабуда. Второй - тяжелый и мрачный: исламский фундаментализм, произвол полиции и "Полуночный экспресс". Когда они хотят быть с нами приветливыми и милыми,они держат в голове первый образ; когда мы начинаем их раздражать, вспоминают о втором. Даже самые образованные европейцы используют эти клише.
Принято считать, что свобода – это нечто осязаемое и вполне определенное. Мол, если у тебя перед глазами не небо в клеточку, то ты свободен. Однако, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что заключенным можно быть не только в тюремной камере. Можно беспрепятственно разгуливать на воле, но при этом быть запертым в клетке собственных комплексов, болезненных воспоминаний и страхов.
Подростки, конечно, существа эмоционально нежные и в высшей степени ранимые, однако с сочувствием у них не очень. Это приходит позже, если вообще приходит.
Вспомнилось, как они с подругами хохотали, прочитав в одном из американских женских романов реплику главно-го героя, обращенную к собственному члену: «Мой гордый мустанг, сейчас мы поскачем с тобой по глубоким тоннелям страсти». Виктория недовольно посмотрела на изображения богов.
– Вам смешно, а нам с мустангом мучиться! Чтоб вас подняло и грохнуло!
"Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я мысленно посылаю эти слова из своих пальцев в его, вверх по руке прямо в сердце. Услышь меня. Я тебя люблю. Прости, что я тебя покидаю"
Девочки, а как же после шести не есть и всё такое… — Оглядывает наши богатства Миша и изображает увеличивающиеся формы тела.
— После тридцати лет женщина сама вправе решать, сколько ей лет и где у неё талия.
Смириться не значит сдаться, это значит жить дальше так, как ты можешь не витая в облаках и лживых грёзах.
Удивительно, как легкая смена настроения влияет на оттенки человеческого голоса.
Ты профессионально уходишь от ответа. Почему ты меня избегаешь?
Конечно, я ухожу от ответа. Ну что мне ему сказать? «Потому что я люблю вас, принц? Люблю так сильно, что мысли мои затуманиваются и я почти готова забыть, кто вы такой? И мне легче потерять вас один раз, чем каждый день терять снова и снова, никогда не зная, которая из потерь окажется окончательной?»
Адепты — народ любопытный, им только укажи на запретный плод, отвернись на минутку, и от плода останется сиротливый огрызок.
я как была Венерой Милосской (то бишь существом безруким), так и осталась. Не знаю, что со мной не так. Думаю, воспитание тут ни при чем, думаю, у меня ген хозяйственности при рождении поврежден.
Дурость, возведенная в квадрат, порою настораживает противника больше, чем явное проявление ума.
Я никогда не вру, просто кое-что не рассказываю
Нельзя, чтобы в старости человек оставался один, думал он. Однако это неизбежно.
Кошка - самый ярый анархист.
Алиса раздраженно дернула плечом, схватила со стола оружие и, в чем была, практически в ночной рубашке, пусть и длинной и закрытой, выскочила в коридор. Видимо, направилась в оружейную.
— Бой-баба, — через несколько секунд с облегчением заметил отец. — Попал ты, сын.
…наше фантастически устроенное общество одарило дядюшку несметным богатством, властью и неподдельным уважением. Это всё была баснословная плата за смелую выдумку, награда за единственную реальность человеческого бытия — иллюзию. — книга третья, глава 1 (III)
— Я очень надеюсь, что следующего раза не будет, — улыбнулась я через силу.
— Надежда — удел слабых
Служанка не должна видеть слабость госпожи
Убийство лошади – совсем не то, что убийство человека. Тут ты не можешь найти себе никаких оправданий, совсем никаких: лошадь не в чем обвинить, не за что ненавидеть.
— Возьми-ка ты шефство над ребенком и научи его плохому. Двадцать пять лет парню — пора уже!