В моем сегодняшнем чтиве благородный принц из сказочного государства спасал из лап дракона юную красавицу. Избито, шаблонно. Но увлекательно.
— А вы что же, капитан, и не подслушивали вовсе? — развеселился я. — А если бы мой драгоценный родич тишком попытался открутить мне голову?
— На этот случай я, царевич, подглядывал. Но подслушивать без вашего дозволения?.. — На лице командира Блистательных появилось выражение оскорбленной невинности. — Как можно? Я мог бы тогда услышать нечто, что знать мне не положено, и потому находился на достаточной дистанции, дабы не разобрать слова.
— Очень деликатно с вашей стороны, уважаемый
Любовь - слишком большая роскошь для того, кто вынужден был выживать.
время от времени писателям необходимо позволить себе снова быть на новеньких и писать просто из любви к этому занятию.
Кому мы нужны? Да никому. У кого может возникнуть желание посмотреть, как ты рожала Кейтлин, кроме тебя и меня? Ни у кого. Мы сами никто. Разве это не прекрасно? Неужели это не помогает тебе чувствовать себя чуточку более свободной? Более раскрепощенной?Чанторию явно не порадовала оценка, данная Траффордом их социальному положению.– Никто? – сказала она, и в голосе ее вдруг послышался уже не гнев, а печаль.– Ну да!– Ну уж нет! Никто не может считать, что он никто. Каждый человек – особенный.– Раз так, значит, в том, чтобы быть особенным, нет ничего особенного.
Канцелярщина удушает, точно плющ, ей-богу! Совет графства требует, чтобы каждая бумага сопровождалась двумя копиями. Мне уже сны снятся в трех экземплярах!
"<...> - Так что ликантропия – просто-напросто болезнь.
– Ага, как пьянство, – добавил Гэбриель, ухмыльнувшись Матрику. – Обычно ты человек, а как напьешься – чудовище." (с)
Вера, язык и флаги менялись в украинских семьях чуть не каждое поколение, даже не как костюмы, а как одноразовые шприцы, укололся — и в ведро, и так всю дорогу.
Такая она была… забавная. На симпатичном ухоженном лице с тонкими правильными чертами фунт презрения, в черных глазах обжигающее пламя, в осанке тонна достоинства, а сама-то метр с кепкой, и весит от силы килограмм пятьдесят. Ну точно боевой чижик.
– Они уже знают, что я приехал. Придут, когда сами решат.
– А как-то ускорить события вы не в состоянии?
– Ускорить-то можно, да только они тогда уважать не станут. У них серьезные дела быстро не делаются. Ханты говорят, спешка нужна только в особых случаях.
— Ну… думаю, ласковая хозяйка сумела бы угостить тебя конфеткой, а потом запричитала: «Ай, ай, ай, убийца решила свести счеты с жизнью».
Увы… есть такой анекдот про ад. То ведер не хватает, то дерьма не подвезли, то у чертей собрание…
Я давно поняла, что главный секрет спокойной семейной жизни - соглашаться с мужем в непринципиальных вопросах, а в принципиальных использовать хитрость.
— К чёрту всех! Я никогда его не продам, никогда с ним не расстанусь. Я шёл за ним, пока его не прикончил, а теперь он идёт за мною, пока не добьётся своего. Все эти четыре года он не давал мне покоя. Он сломал меня в этой проклятой охоте. Он сделал из меня старика. Он довёл меня почти до сумасшествия. Теперь он высасывает из меня жизнь, но ещё не совсем покончил со мною. Ты думаешь, здесь только одна его голова? А я скажу тебе, что, когда ночью дует чинук, я слышал такие звуки, которые не похожи на простой ветер. Я слышал его самого, точь-в-точь как в тот день, когда он испускал дух через ноздри, а я лежал ничком перед ним. А если я встану и выйду, он тут как тут — вправо, у Табачного ручья.
И следующие полчаса я слушала рассказ необыкновенного родственника. Не слишком приятный. Если честно, неведение было в сто раз лучше!
... человек не для того создан, чтобы терпеть поражения... Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.
Она тем более сердилась на мужа, что приезжий действительно был какой-то странный, и в душе она сама беспокоилась. Ночью она вдруг проснулась, увидев во сне огромные глазастые головы, похожие на брюквы, которые тянулись к ней на длинных шеях. Но, будучи женщиной рассудительной, она подавила свой страх, повернулась на другой, бок и снова уснула.
Уязвленная гордость бывает злопамятна, особенно при остром сознании неудачи
Если хочешь избавиться от проблемы, создай себе ещё парочку. Тогда на предыдущую просто не останется времени.
Азирафель. Безусловно, Враг. Но он был врагом уже шесть тысяч лет и уже стал в какой-то степени другом.
У каждой женщины бывают моменты, когда хочется надеть остроконечную шляпу и злобно хихикать, помешивая бурлящее зелье.
И даже если это было простое счастье, оно уже вышло за обычные рамки и стало чем-то другим, переполнило ее настолько, что вес кофейной чашки в ее руке, скорость кота, пробегающего по саду внизу, беззвучное столкновение двух облаков стало намного большим, чем она могла вынести.
Мы не боимся ошибок - мы боимся, что когда-то за них придётся отвечать!
Лучше почитаю, чем бесполезно терзаться тем, что невозможно изменить. Жаль...
Просто надо было открыть глаза пошире и ценить то, что есть на самом деле.