«Мы говорим о музыке текста, но редко обращаем внимание на музыку вокруг нас. Мир поет свою песню – какофоническую джазовую симфонию города или пасторальные вариации моей загородной жизни.»
Они работают, чтобы жить, вместо того чтобы работать над созданием машин, которые дали бы им возможность жить не работая.
Меня никогда не привлекали мужчины общего пользования.
"Честная жизнь? Честно жить - скукотища, а спокойно жить - та ещё тягомотина".
Все запутанней и запутанней. И как такое дело выползло из обычных слухов? И самое обидное – сейчас агентству придется работать на корону, а значит – бесплатно! Безобразие!
– Никогда о нем прежде не слышал. А вы, Дживс? Вы о нем что-нибудь слышали?
– Фамилия Бассингтон-Бассингтон мне знакома, сэр. Существует три ветви Бассингтон-Бассингтонов – шропширские Бассингтон-Бассингтоны, гэмиширские Бассингтон-Бассингтоны и кентские Бассингтон-Бассингтоны.
– Похоже, Англия владеет крупными запасами Бассингтон-Бассингтонов.
Те, кто на руку нечист, языками трепать не станут.
Англичане, как правило, вспоминают о коже в тех случаях, когда уже совершенно нечего больше похвалить.
Это проклятие читающих людей. Нас можно соблазнить хорошей историей в самый неподходящий момент.
От вина кровь закипает, а голова засыпает.
– А скажите пожалуйста, какого характера артефакт инориты Лиары Уэрси? – неожиданно раздался низкий тягучий голос Дармы Рион, дочери графа и очень богатого землевладельца.
– Инориты Уэрси? Очень интересный артефакт, явно выполненным мастером. А несет он исключительно защитные функции.
– Но позвольте, здесь же явно просматривается коррекция внешности? – возмутилась Дарма.
– Ну в данном случае это также защитная функция. Поскольку артефакт инориты Уэрси заставляет своего владельца выглядеть менее привлекательным и заметным для окружающих. В отличие от вашего, кстати.
Скрип зубов был различим даже на фоне поднявшегося шума. А нечего пытаться сделать гадость другому, если сам от нее не застрахован.
Память и мысли стареют также, как и люди.
Мне показалось , что я ослышалась. Нет,то, что где-то существует женщина, которая меня родила , я понимала, но как-то раньше ее не волновала моя жизнь. Так с чего вдруг она решила написать письмо?
Лори была совсем маленькой девочкой, поэтому и собаку ей купили некрупную. Порода – дворняга. Подтип – лучший друг человека.
— Есть некоторые условия. — Согласен на все! — с жаром закричал Левитин. Андрей Максимович улыбнулся: — Многообещающее начало. Значит, так! Все финансовые дела веду я, ты получаешь деньги и никуда не лезешь.
Любовь теперь простая. Она лежит на рабочем столе патологоанатома, обнаженная, мёртвая. Со вспоротым брюхом… всё про кишки и ничего про звёзды. И ничего про любовь.
Счастье – это минуты отдыха для души, короткие передышки между сражениями. Всю остальную жизнь мы страдаем, и мы боремся со страданием. И мы должны бороться. За свою жизнь, за свою душу. Только так мы устремляемся вверх. Как искры.
- Валерия Николаевна, что вы ворочаетесь? Ещё рано вставать.
Занавес. Упала бы, если бы и так не лежала.
- Виктор Эдуардович, а что вы здесь делаете?
- А вы что тут делаете? - получила я недовольный ответ.
- Отдыхала. И уснула.
- Я делаю то же самое, во всяком случае, пытаюсь.
- Почему здесь?
Начальник тяжело вздохнул.
- Валерия Николаевна, по-вашему, только вы можете засыпать в неожиданных местах?
- Ну...нет.
- Есть ещё вопросы? - голос Виктора хриплый со сна, тем не менее мужчина смотрит из-под полуприкрытых век на меня очень внимательно и совершенно не сонно. Чувствую себя странно. Пошевелила попой в попытке сбросить руку Гайне со своей собственности. Безуспешно.
- Вы же к себе ушли спать.
- Вы, кажется, тоже.
Я не сдаюсь.
- Но вы-то явно пришли позже. Не видели, что место занято?
Новый тяжелый вздох.
— Ты устал, старик, — сказал он. — Душа у тебя устала.
"- Ты коммунист?
- Нет, я антифашист.
- С каких пор?
- С тех пор как понял, что такое фашизм."
— Я помню твоего дядю мальчиком, с тех пор мне не приходилось его видеть, — сказала она. — Про него говорили, что он очень смышлёный, — прибавила она явно неодобрительным тоном. — книга первая, глава 2 (IV)
Надвигалась ночь, матерь страха и тайны.
— То, что мы любим, нас и убивает.
Была в ней какая-то особая, врожденная грация но, при всей внешней хрупкости, тонкости, чувствовалась в этой девушке внутренняя сила, наделявшая ее особой легкостью бытия, формирующая непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо и сложится так, как должно сложиться.
надо быть умнее и не действовать как малолетняя дурочка или дама подверженная истерикам.