Первый раз он [Кроули] услышал о том, что надо говорить с растениями, в начале семидесятых по Четвертому каналу Би-Би-Си, и решил, что это замечательная идея. Хотя, пожалуй, вряд ли можно было назвать то, что делал Кроули, разговором.
На самом деле он вселял в них страх гнева господня.
Точнее, страх гнева Кроули.
Кроме того, каждые два-три месяца Кроули выбирал растение, которое росло слишком медленно, или умудрялось подцепить серую гниль, или начинало сохнуть, или просто выглядело не слишком хорошо по сравнению с соседями, и показывал его всем остальным.
– Попрощайтесь со своим товарищем, – говорил он им. – Он сломался…
Потом он уходил из квартиры с осужденным под мышкой и возвращался через час-полтора с большим пустым цветочным горшком, который оставлял где-нибудь на видном месте.
И растения у него были самые роскошные, цветущие и красивые во всем Лондоне. И самые запуганные.
Все же есть в монархии что-то правильное, стабильность что ли, никаких поддельных выборов каждые пять лет, только деньги на ветер.
Таких, как я, проклинают священники и ненавидят приличные жены.
предупреждать надо! У меня же рефлексы… – Это какая жизнь, если такие рефлексы? – С фейри веселье как ветром сдуло, и теперь он был серьезен. – Хорошая. Живу, дышу, чувствую каждый миг.
От меня ничего не ждали, не требовали никаких свершений или масок. Я могла, я должна была быть сама собой.
— А вы тоже художница? — Нет, — сказала Кэрол и еще раз улыбнулась. — Я никто. — Самая трудная роль.
Anyone who needs more than one suitcase... is a tourist, not a traveler
не существует незначительных слов или ничего не значащих поступков. За каждое и каждый приходится отвечать, просто не всегда сразу.
Верховный появился часа через два и с такой благостной рожей, что Варсонофий сразу заподозрил: жрал тот на завтрак что-то поинтересней банальной яичницы с растворимым кофе. Такая довольная рожа бывает с черной икры, которой ложками в рот запихивают и утрамбовывают, чтобы другим не досталось. Варсонофий черную икру не любил, но от этого симпатии к Верховному у него не прибавилось.
Позволяй иногда другим людям жить так, как им нравится, даже если это не нравится тебе. Все равно ты ничего не можешь им дать - и тебе нечего у них взять.
— Мечта — крылья, не знающие усталости
Как ни странно, женщинам льстит, когда на них смотрят с одной мыслью — повалить поскорей на кровать.
Настороженно поглядывая на них, я разоблачилась совершенно уверенная, что как бы они не запихивали меня в платье, оно не налезет. Но я плохо знала этих жещин! Они что угодно, куда угодно затолкают.
Ожидание – это самая худшая в мире вещь.
Ну и что, что буду выглядеть дурой? В конце концов я девушка, и большинство мужчин ничего кроме дурости от нас не ждёт.
Они почти не были знакомы, и поэтому с ней легко было разговаривать.
It felt like being a child again, though it was not. Being a child is like nothing. It's only being. Later, when we think about it, we make it into youth.
Есть таки разница в “просто переспать” и “заняться любовью”.
— Ну, вот скажи мне, рыжая, чего тебе там спокойно не лежится? — просвистел оборотень, присев на корточки. — Дай мужикам почувствовать себя мужиками. Тебе же на руку. Лежи тихо, и умирай от усталости.
Всякому безобразию есть свое приличие!
Письмо содержало в себе признание в любви: оно было нежно, почтительно и слово в слово взято из немецкого романа. Но Лизавета Ивановна по-немецки не умела и была очень им довольна.
Если вдруг по какому-то недоразумению вы еще не были в Голландии, то ехать надо и обязательно весной. Лучше в апреле, чтобы не только самый большой и красивый в мире парк тюльпанов посетить, но и на тюльпановые поля посмотреть.
- Сладкая, я иду за тобой! Сейчас помогу! – раздалось сзади театрально-восторженно. Звук голоса быстро приближался. Полосу препятствий Джага знал как свои пять пальцев и в секунды прошел отрезок, который я аккуратно преодолевала все это время. – Извини, если случайно рассмотрю панталончики.
Вот козел.
От страха я сначала обмякла, но услышав совсем близко мужской смешок, с удвоенной силой задергала ногами, врезав по чему-то твердому.
- …! …! – этих слов я не знала, но взяла на заметку, что надо запомнить.
- Джага! – заорал Вуко. - Ты что, за Катариной ползешь? Где ты? Я тебя не вижу!
- Я передумал за ней ползти! – послышалось глухое. – У меня запасных челюстей нет.
Меньше знаешь - крепче спишь.
Главным фактором, по которому последние годы выбирали чиновников, была личная заинтересованность в укреплении королевской власти. А личная заинтересованность, как известно, редко способствует разумным, справедливым и взвешенным решениям.