— И раз уж наша леди так жаждет себя проявить, может, вы пойдете и поищете нашего маньяка? Очевидно ведь, он только того и ждет — пойти и сдаться в руки леди-криминалиста. — Хорошо, — с достоинством согласилась я и, повернувшись спиной к начальству и затаившимся, с интересом наблюдающим за скандалом коллегам, направилась к вешалкам с одеждой. — Пойду и поищу. Очень невежливо с моей стороны заставлять кого-либо ждать.
Будь таким же, как и другие – и люди будут любить тебя, и говорить, что ты хорош, не исходя завистью и гневом. Иисуса распяли не за то, что он призывал к любви, а за то, что слишком отличался от толпы. И тогда толпа выдавила его из своего тела, распяв и вознеся на кресте.
«Любовь - это когда необъятная Вселенная сужается до размеров одного-единственного человека.»
Самые безумные чаепития творятся не в кроличьей норе, за столом с безумным шляпником, ореховой соней и мартовским зайцем. Маленькая кухня маленькой квартиры, утренний чай, долитый кипяточком, малиновое варенье из трехлитровой банки - вот она, сцена, на которой непризнанные актеры играют настоящие безумные чаепития. Здесь, и только здесь, говорят слова, которые иначе не скажут никогда. Здесь жестом фокусника извлекают из темноты маленькие гнусные тайны, достают из буфета фамильные скелеты, находят в сахарнице пригоршню-другую цианистого калия. И никогда не найдется повода уйти - потому что тебе вовремя подольют чая, предложат варенья и пододвинут поближе открытую сахарницу...
И я почувствовал в себе что-то новое и до тех пор незнакомое. Мне хотелось, чтобы все обо мне знали, все за мною ходили и все обо мне говорили - как я умен, богат и добр. Мне стало беспокойно и скучно.
Наконец, ещё одним из ключевых признаков современного театра, о котором мы говорим в этой книге, является отказ от мимесиса, то есть попыток искусства копировать реальность. Поэтому постдраматический театр с каждым десятилетием всё более и более фантастичный. Даже если в спектаклях используется бытоподобная сценография, по ходу дела почти всегда происходит какой-то разлом реальности: актёры не пытаются вести себя «жизненно», а у многих режиссёров и вовсе гротескность становится основным методом. Именно это не всегда объяснимое чувство странности, weirdness, и является, кажется, одной из главных эмоций постдраматического театра.
...Вы боитесь опять наделать ошибок. Но не бойтесь. Ошибки иногда полезны...
...Если бы вы только знали! Когда я был молод, я совал своё невежество всем в лицо. Меня били за это. И к сорока годам я отточил наконец оружие моих знаний. А если вы будете скрывать своё невежество, вас не будут бить и вы никогда не поумнеете...
Собака — это невероятное и неоценимое сокровище, которым человеку по непонятным заслугам выпала честь обладать. Это преданность, дружба, любовь, защита, нежность, радость. Собаки не умеют лгать, предавать. Они любят хозяина в любом его настроении и состоянии души. Им неважно, как он выглядит, как одевается и какой у него достаток. Собаки умеют любить чисто и искренне. Не почему-то или за что-то, а просто так. Нам никогда этому не научиться.
Все-таки ни с чем не сравнимое удовольствие, когда можно просто взять и сделать человека счастливым, без жертв и почти без труда.
Но кто сумеет властвовать другими если не научился властвовать собой?
Зонт в доме всего один, зато зеркальный. Франк когда-то побывал в городе, где в моде зеркальные зонты, захотел такой же, купил самый большой и сам оклеил его осколками маленьких зеркал, которые Триша по его просьбе сперва дюжинами скупала в галантерейных лавках, а потом аккуратно разбивала на кусочки, сложив в полотняный мешок и ласково постукивая молотком, почти плача от сочувствия, приговаривала: «Ничего, мои хорошие, потерпите, зато какая потом интересная будет у вас жизнь! Много-много разных отражений, это гораздо лучше, чем одно и то же лицо изо дня в день».
Не хочешь услышать честный ответ - не спрашивай.
– Даже после того, что пришлось пережить нам обоим? Те убийства наверняка заставили вас задуматься. Возможно, в глубине души вы все-таки допускаете это.
– То, что в свитках Мертвого моря можно найти единую теорию зла? – Она покачала головой. – Я занимаюсь наукой. И читаю религиозные тексты для лучшего понимания истории, а вовсе не для того, чтобы найти там реальные доказательства. Или чтобы объяснить необъяснимое.
Может быть, Адриан где-то и прав. Нет, права, разумеется, я, но тем не менее его можно отчасти понять.
Вот так поспоришь с кем-нибудь хоть мало-мальски власть имущим- кассиром в банке, приемщицей в химчистке или трехлеткой - и весь день наперекосяк.
Когда во времена Возрождения знатные господа хотели избавиться от неугодного им лица, они за кошелек, набитый золотом, подкупали надежный кинжал или раздобывали флакон яда. Восемнадцатое столетие, став просвещенным, применяет более изощренные приемы. Теперь против политических противников не используют наемных убийц. Теперь прибегают к услугам наемных писак, теперь своих политических врагов не приканчивают физически, их уничтожают морально: убивают смехом.
Можно ли верить во что-то наполовину? Нет, не совсем так. Это ведь квантовая механика. Лучше спросить: можно ли одновременно верить и не верить во что-то?
как мало человеку на самом деле нужно для счастья. Но как много требуется порой, чтобы это понять.
Каченка запитала в нього, чи він не піде дивитися на панство, але пан лікар Махачек відповів: "Ну що ви, шановна, я патологоанатом, я побачу їх пізніше. Зараз я краще вип'ю з вами кави і викурю сигаретку".
— Люди часто путают профессиональное спокойствие с отсутствием воли
Чтобы нас оценили по достоинству за наш ум, красоту и талант, надо, чтобы эти качества другим помогли чего-то добиться.
Неспособный выдержать плохое не доживёт, чтоб увидеть хорошее.
Вот только меня давно не привлекает пустой трах. Когда ты привык есть любимые блюда каждый день, сложно переключится на рис просто для того, чтобы забить голод. Уж лучше потерпеть. В день, когда я пришел к Еве с просьбой дать мне шанс, я сделал выбор. А свой выбор я привык уважать.
Поднялась.
— Телль, сядьте, — неожиданно попросил белый.
Естественно, осталась стоять — ведьма я или как.
— Телль, прошу вас.
Ну если так сильно просит — присела, с самым недовольным видом.
не стоит недооценивать противника