...девочки всегда жалеют уставших и побитых жизнью парней
– Покажешь мне Собор святого Вита?
– Ты наверняка видел его много раз.
– Я ничего не видел. Я до тебя даже не жил.
Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.
У глазеющего на меня новобранца нервно дернулся кадык. Его ноги заплелись, и он полетел на землю. Когда Ильсира говорила, что мужчины еще будут у моих ног, я себе это несколько по-иному представляла.
Две стороны: темная и светлая. И в те или иные моменты своей жизни мы хоть чуточку, но разные — разная комбинация этих сторон в нас. Сейчас я тот, кто я и ест.
- Но иногда приходится выбирать, что главнее.
- Иногда, маленький хильдин, приходится совершать то, что кажется ужасным, чтобы достичь того, что считаешь правильным.
Как все легко и просто, когда речь идет о ком-то другом. Как легко давать другому умный совет. Разум советчика спокоен и ясен, чужие бури не смущают его. Зато как понятно со стороны чужое смятение, как очевидны в нем черты того общего, что роднит людей от начала мира и будет присуще до скончания веков. Себя самого в эту общность включить гораздо трудней. Каждый живет впервые, каждый сам для себя единствен и то, что с ним происходит- особенное, не такое, как у всех остальных.
— Ну, чего стоим? — Демонолог нетерпеливо обернулся к Кристофу. — Они ждать не будут, съедят вас, Нойр, а Ирадос закусят. Вот уж свели вы знакомство! — Мужчина с укором глянул на Малицу. — У всех мальчики, у вас — Нойр.
Подлецы всегда найдут оправдание, а самые умные еще и обвинят других, станут доказывать, что кроме как сделать подлость им и выхода другого не оставили.
Мы получаем все новые и новые доказательства того, что наша динамичная вселенная перегружена таинственными электрическими, электронными, атомными силами, и все они настолько удивительны, что мы никак не можем их понять. Эта Вселенная представляет собой огромное, наполненное духовным звучанием вместилище, живое и жизнеспособное.
- А вы неплохо провели время, Виталий Максимович! Думала, подадитесь в философы во время моего отсутствия, ведь тут так все располагает к этому!
- Дерзите руководству, Виталина Андреевна! – потерев рука об руку, стряхнул песок. – Настоящий предприниматель сначала изучает конъюнктуру рынка, и только потом предпринимает шаги.
- Долго же вы изучали «рынок»!
Белые птицы. Полупрозрачные, будто сотканные из тумана. Они безмолвно наблюдают.
правильные мужчины слишком скучны, так что вы с вашими маленькими хитростями вносите приятное разнообразие.
— Аль, ты вроде умная девка, но, оказывается, немножко — дура…
Нашему времени стоит только услышать: "Я-де обладаю специфическим жизнеощущением", - и оно перед вами расшаркается.
На самом же деле писать можно в любом настроении. Любое сгодится. Хитрость в том, чтобы войти в него, как в комнату, усесться поудобнее и начать писать.
Чтение - неимоверный риск, и книга должна быть настолько увлекательной, чтобы, принявшись за нее однажды, человек уже не смог противиться соблазну читать дальше.
Американец купит любую старую деревяшку, если ему сказать, что она из Арденнского леса или на нее чихнул Шекспир.
Правда не всегда приносит облегчение. Некоторые секреты, темные секреты, лучше хоронить поглубже.
Беда и смерть. Каждую секунду нашей жизни они нависают над нами, стараясь нас достать. По большей части промахиваясь. Тысячи миль по скоростному шоссею - и ни одного прокола в переднем колесе. Тысячи вирусов, проползающих сквозь наши тела, - и ни один так и не зацепился. Тысячи роялей, летящих на мостовую, через минуту после того, как мы прошли мимо. Или через месяц - без разницы.
И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?
Мы ведь всё равно умрём - или никогда не родимся. И жизнь - лишь один затянувшийся сон.
Вот для чего существуют мобильные телефоны — заглушить нашу прогрессирующую беспомощность перед реальным миром, когда оказываешься с ним один на один. Своеобразная страховочная сетка межчеловеческих связей, без которой мы уже не в состоянии передвигаться — без того, чтобы на каждом шагу за нее не хвататься. Как малыши в манеже.
– Разве он не… умер? – спросил Юстэс, глядя на Аслана. – Да, – спокойно ответил Аслан, и Джил показалось, что он улыбается. – Он умер. Многие умерли. Даже я. Живых гораздо меньше.
— Госпожа Элайна! — окликнул меня невысокий парень с густой шевелюрой. — Я — Берт.
Я вежливо молчала, предполагая, что вряд ли он позвал меня только для того, чтобы представиться. И оказалась права.
— Скажите, а что вы делаете в субботу вечером? — полюбопытствовал разбойник.
Я с трудом удержалась от желания схватиться за голову. Я вообще не представляю себе, что буду делать всю свою оставшуюся жизнь. Все прошлые планы пришлось похоронить, жизнь свою я перечеркнула, и дорога в Тёмный оплот была по сути своей путём в неизвестность. В не меньшей степени, чем если бы я бросилась с моста в реку. А тут такая точность — в субботу вечером.
— Может быть, встретимся и сходим куда-нибудь? — предложил Берт, видимо, расценивший моё молчание как обнадёживающее. — Вы не подумайте, — поспешно добавил он, — у меня в субботу отпуск начинается, на целую неделю. Я за границу даже носа не высуну. А в Оплоте я законопослушный и добропорядочный гражданин.
Мои брови поползли к переносице. Когда Дик Грэй поцеловал мне руку, это казалось неким завершающим штрихом в абсурдности сложившейся ситуации. Отчего-то казалось, что больше удивить меня сегодня ничто не сможет. Но никогда не стоит зарекаться.
Мои размышления прервало громкое лошадиное ржание. Само животное находилось где-то за деревьями, поэтому увидеть, что происходит и кто едет, я не могла.
— Торговцы, две повозки! — сообщил неожиданно возникший откуда-то из тени Грэй. Все тут же засуетились, а он принялся деловито раздавать указания. — Вы заходите со стороны оврага, Мэл с Томом — к поваленному дереву, остальные — со мной. Элайна, подождите здесь, — извиняющимся тоном добавил он, прежде чем скрыться за еловыми ветками. — Мы скоро.
— Подождите, — поддержал его подскочивший с места Берт. — Я только грабану повозку и сразу вернусь.
И добропорядочный, законопослушный гражданин скрылся за деревьями вместе с остальными.
Дружить — сложно. Намного сложнее, чем быть замужем.
Легенды о том, как боги сходили к простым смертным, их приключения, деяния и чудеса, творимые ради потехи, — всего этого хватало у каждого народа. Сложнее было понять, где истина, а где ложь, выдуманная жрецами во славу своих богов.