— Два холодца! — возникая возле стола, сказала самая толстая официантка. — Горчица вон тамочки — у солонки, а перец, наоборот, у в горчичнице.
Любую чашку можно склеить. И пусть она не будет, как новая, но она будет любимой. Главное, делать это вдвоем и дорожить друг другом. Но так мало кто умеет склеивать чашки. Мы все их только разбиваем, выбрасываем черепки и идем дальше в поисках новой, более красивой чашки.
Не знаю, я ничего уже не знаю, не понимаю и видимо совершенно не разбираюсь в людях. Никогда бы не подумала, что мужчина способен на такое. Хотя, мужчина и неспособен, а Макс очень даже.
А время бежит. За окном уже глубокая ночь, снег летит в открытую форточку и оседает капельками воды на подоконнике. Я сильная, я справлюсь, я переживу, заработаю, куплю все-все новое. Я, черт побери, смогу! Но не сейчас. Здесь и сейчас я как никогда слабая, уязвимая и раздавленная. Да, именно так! А сердце болит, словно его ковыряют тупым ножом, голова горит, будто у меня лихорадка, слезы катятся по щекам и такими же капельками оседают на столе. Три года! Три долбанных года ублажала, холила и лелеяла ублюдка!
Сверчок - это не более, чем звук его песни.
Если во имя Бога они так искренне заботятся о людях, в Бога стоит верить.
Ужасная догадка, невыносимая, тяжкая, как камень на груди, навалилась на меня, и она была беспощадно похожа на истину. Никто не полюбит тебя, пускай ты отдашь за него жизнь, если боги не одарили тебя красивым лицом. Значит (почему бы и нет?), боги не полюбят тебя (как бы ты ни страдал и что бы ты ни делал, стараясь угодить им), если тебе не дано прекрасной души. Каждый отмечен с рождения любовью или презрением людей и богов. Уродство наше, внутреннее или внешнее, рождается вместе с нами и сопровождает нас по жизни как участь. Как горька эта участь, знает любая несчастная женщина. Всегда видеть сны об ином мире, иной стране, иной судьбе, когда скрытое в нас проявится и затмит все прелести тех, кому повезло больше. Да, но если и там, за этим порогом, мы будем отвергнуты и презренны?
Я попытался объяснить своим родителям, что жизнь - забавный подарок. Поначалу этот подарок переоценивают: думают, что им вручили вечную жизнь. После - ее недооценивают, находят никудышной, слишком короткой, почти готовы бросить ее. И наконец, сознают, что это был не подарок, жизнью просто дали попользоваться. И тогда ее пытаются ценить.
А что если на тебя нападают то ты этому радуйся; если бы ты льстив или глуп был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и другим в пример ставили.
Если ваши мысли продолжить, то надо будет признать недопустим смех и вообще проявление жизнерадостности во время, скажем, войны. Но в жизни этого не бывает. Трагедии там, где полоска фронта. Но даже там смеются. А в дали от фронта жизнь все та же: смех, слезы, горе и радость, жажда зрелищ и наслаждений, волненье, любовь...
А если сдавать (экзамен) — у умного препода по лекциям, у глупого по тому учебнику, что он рекомендует. Значит других не читал.
Одна из самых больших загадок жизни состоит в том, что она мчится себе дальше, несмотря на то, что твой личный мир, твоя собственная маленькая персональная вселенная искривляется, перекручивается или даже разлетается мелкими осколками. Сегодня у тебя есть родители — завтра ты сирота. Сегодня у тебя есть своё место в бытии, свой путь — завтра ты плутаешь в дебрях.
Лучшее средство от душевных метаний, трепетаний и терзаний – работа. Помогает идеально.
— Перекур! — Сколько можно курить? — возмутился Андрамат. — Отдохните. У многих накопилось легкое интегральное го- ловокружение. — Безобразие! Часа не посидят спокойно. И это светила науки!
Любое человеческое существо на земле – при благоприятных условиях, разумеется, - предрасположено творить зло.
Верно ли я поступила? Разум твердил: «да». А сердце… Да зачем его слушать?! Я шкуру свою спасала. Здесь сердце — не товарищ.
Феноменальный ментальный мир человека, человеческое сознание, предстаёт человеку как его индивидуальная пространственно-временная структура, совершенно не похожая на древовидный многомерный граф. Признание реальности индивидуального семантического пространства, вероятно, следует рассматривать только как предварительный этап будущих исследований в этой области.
Насилие — последний козырь дилетантов
«Ложись спать с улыбкой, вставай утром с радостью!»
жизненный опыт подсказывал: радоваться можно и нужно, а вот расслабляться не стоит.
Перед девушкой стоит извиняться в двух случаях: если ты совершил ошибку и всегда.
Человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать....
– Ты любишь меня?
– Прежде, чем я отвечу – пистолет ведь остался в спальне, правда? Признаваться в любви под угрозой расстрела было бы слишком пошло.
«Воспоминания – или величайшая поэзия, когда они – воспоминания о живом счастье, или жгучая боль, когда они касаются засохших ран…» Обломов.
– Письма вы украли?
– Вот еще, – фыркнул министр. – Она сама мне их отдала. Очень радовалась при этом, что вы их прочтете. Дура, как есть дура. Ну да я всегда знал, что женщин боги мозгами обделили.
Чтобы не заклевали поборники нравственности всегда нужно идти на опережение.