Наконец Александру Даниловичу удалось поймать его за руку, он отвел его в пустую комнату и стал ласковым, вкрадчивым голосом говорить:
— Ну за что ты обидел старика, ваше величество? Я не хотел нанести ни тебе, ни великой княжне обиды. Как на детей своих смотрю я на вас.
— Какие мы тебе дети! — сказал Петр, выдернув у него свою руку.
Меншиков побледнел и затрясся. В тоне голоса нареченного зятя ему послышалась одна знакомая нота. Из‑за юной и нежной фигуры Второго императора вдруг, неведомо каким образом, выглянул громадный образ Первого
Наша жизнь – череда случайностей
Он повернул ко мне голову — и его взгляд ясно дал понять, что сейчас не стоит затевать споры по этому поводу. Наверное, и правда. Пока что мне придётся состроить вид счастливой невесты. А укокошить герцога я могу и позже. Он же мой жених, в конце-то концов, а значит, далеко не сбежит.
- Долгое время философы задавались вопросом, какую экзистенциальную истину раскрыл Ницше лошади, перед тем как лишился рассудка и оставил человечество в полном неведении. Вот вам ответ Валентины: единственно правильного ответа не существует. Андреа разводит руками: - Ну, раз так, какой вообще смысл тогда в этом вопросе? - А вот какой! - подхватывает Валентина. - Каждый из нас должен задать себе этот вопрос и найти собственный ответ. Филиппо свой нашел. Теперь очередь остальных.
— Принцесса, вы так расцвели за последние дни! Чему мы обязаны счастьем видеть такую красоту? Скажите нам! — вступила в игру одна из придворных дам.
Вот стая воронья! Совсем обнаглели…
— Леди Амира, я запомню, — сделав паузу, я подчеркнула последнее слово, — ваше тактичное внимание и заботу обо мне. Девушке в моем возрасте, — я уставилась на замазанные белилами морщины на шее леди Амиры, — естественно с каждым днем хорошеть, а не наоборот.
– Ты ведь специально? – спросил Даня, положив руку на косяк.
– Что – специально? –невинно похлопала я ресницами.
– Дразнила меня, – уточнил он.
– Может быть, - лукаво улыбнулась я. – А что?
– Мне понравилось, – ухмыльнулся он. - Это заводит.
– Ты что, будильник? – хихикнула я.
- Какую только ерунду не говорят, зачем же принимать всё на веру?
Прощай, дерзкое дитя. И помни, справедливости нет. Есть только сила, что на время отодвигает смерть, и выбор, который каждый делает сам.— Благодарю, Госпожа, — прошептала Ло, чувствуя, как мир кружится беспросветно густой метелью. — Но справедливость — это и есть выбор… Ее нет, но мы выбираем ее и создаем сами. И она есть, пока у нас хватает на это сил…
Даже покорив научные Гималаи, получив всевозможные знания, дипломы и регалии, женщина всегда остаётся женщиной, и посплетничать о близких и знакомых доставляет ей невероятное удовольствие.
он не собирался использовать его для достижения власти — он был достаточно умён и сообразителен, чтобы возвыситься собственными силами
Три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия.
Империус — «Империо» (полная управляемость)
Круциатус — «Круцио» (боль)
Авада Кедавра — «Авада Кедавра» (заклятие смерти)
Страх - заразная штука. Он передаётся другим. Иногда достаточно сказать "Боюсь", чтобы страх стал ощутимым.
- На этого Бена Ганна можно положиться? - спросил он.
- Не знаю, сэр, - ответил я. - Я не совсем уверен, что голова у него в порядке.
- Если не совсем уверен, значит, в порядке, - сказал доктор. - Когда человек три года грыз ногти на необитаемом острове, Джим, он не может выглядеть таким же нормальным, как ты или я. Так уж устроены люди...
За каждым великим изобретателем плетется дюжина неудачников...
Нам всегда кажется, что мы недолюбили, недоговорили, недодали понимания и участия — и почему мы осознаем это, только когда их нет рядом? Почему!?
В его взгляде... таилось безумие, гораздо более застарелое и беспросветное, чем у Лусианы.
"Серийного убийцу нельзя определить только по внешности! Даже если он милый!"
Женщины.Мы не можем без них жить,хотя понять их мы тоже не можем.
Наташа посмотрела на председателя:
— Спасибо, господин Мэкалль.
Тот поперхнулся гневными словами, замер, потом махнул рукой:
— И в кого ты такая догадливая?
— В папу, — улыбнулась девочка. — И как все прошло?
Ничто так не укрепляет нас в сознании собственного благородства, как собственное благородство.
Надо прислушаться к голосу ребенка, которым ты был когда-то и который существует еще где-то внутри тебя. Если мы прислушаемся к ребенку внутри нас, глаза наши вновь обретут блеск. Если мы не утеряем связи с этим ребенком, не порвется и наша связь с жизнью.
Я не люблю бесконтрольных ситуаций. Я слишком не доверяю людям, чтобы вот так просто взять и открыться, но вчера…
— Ты просто бабник, наглец, зажравшийся миллионер, которому хочется пощекотать себе нервы. А тут я такая вся проблемная, которая без судороги не может смотреть на чашки, которые стоят не по размеру.
Вследствие изменения форм быта русский народ раскололся на два слоя, которые отличаются между собою с первого взгляда по самой своей наружности. Низший слой остался русским, высший сделался европейским - европейским до неотличимости. Но высшее, более богатое и образованное, сословие всегда имеет притягательное влияние на низшие, которые невольно стремятся с ним сообразоваться, уподобиться ему, сколько возможно. Поэтому в понятии народа невольно слагается представление, что свое русское есть (по самому существу своему) нечто худшее, низшее. Всякому случалось, я думаю, слышать выражения, в которых с эпитетом русский соединялось понятие низшего, худшего: русская лошаденка, русская овца, русская курица, русское кушанье, русская песня, русская сказка, русская одежда и т. д. Все, чему придается это название русского, считается как бы годным лишь для простого народа, не стоящим внимания людей более богатых или образованных. Неужели такое понятие не должно вести к унижению народного духа, к подавлению чувства народного достоинства?.. А между тем это самоунижение очевидно коренится в том обстоятельстве, что все, выходящее (по образованию, богатству, общественному положению) из рядов массы, сейчас же рядится в чужеземную обстановку.
У страха слух, как у кошки, вот мозгов у него куда меньше, значит, долой страх.
Любопытство – странная штука, даже страх и потрясения не отключают его полностью.