Если вы сказали что-то обидное мужчине, пусть это не слишком вас тревожит. Мужчины слишком самодовольны, они просто даже не верят, что вы говорить серьезно, если это что-то нелестное для них.
Однажды ты доиграешься, а утром проснёшься глубоко замужней и счастливой.
— Если бы я не была умертвием, убилась бы к демонам в этой пижаме. Она шелковая. Простыни тоже. Мой торжественный съезд с кровати при попытке пошевелиться едва не услышал весь квартал. Хорошо, что нашелся вот этот… вольер с загородками. — М-да, вольером гроб на моей памяти еще никто не называл.
Да откуда он знает дорогу на хуй, если у него и хуя-то нет?
Нужно научиться жить в настоящем. Слишком часто, оглядываясь на прошлое, мы мусолим чувство сожаления и вины. Слишком надеяться на будущее означает убаюкивать себя иллюзиями. Единственное, что имеет значение в жизни,- настоящий момент...
Если знаешь, что говоришь, или хотя бы думаешь, что знаешь, говори громче.
Пить хорошее вино - всё равно что отправиться в путешествие и попробовать там что-то новое. Сначала свежие впечатления дарит первый бокал, а во втором раскрывается уже совсем другая история. Она может быть лучше, может быть хуже, но в любом случае это новый опыт, раскрывающий новые грани бытия.
Сопротивлялся я недолго, связь с сознанием оборвалась сразу, очнулся только сейчас. Понять бы еще где. Язык точно не наш, а то, что понимаю, так это память тела. Тела? О, у меня есть тело? С головой? Замечательная новость.
— Сильнее всего нас ранят близкие.
Я не позволю, чтобы игру света или случайное совпадение навязывали мне как нарушение естественного порядка вещей или как чудо.
Из числа всей ее челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рождения.
Не стоит пытаться переложить исполнение собственных желаний на чьи-то плечи. Никто не сделает вас счастливым, если вы не затратите и толики сил.
Все, что дается легко, – не ценится. Помните это.
— Мужчины слепы и категоричны. Женщины чувствуют иначе. Особенно такие женщины, как она. Но ты верно поступил, отпустив ее… кто знает, может, это самое верное решение в твоей жизни.
Когда человек проявляет героизм при свидетелях-это одно. Когда человек знает, что его подвиг останется неизвестен, и всё-таки он совершает подвиг,-это другое.
Вера – не средство порабощения, не право людей в чёрных простых одеяниях навязать своё мнение. Вера – это свобода. Вера – это надежда. Так я это вижу. Другие – нет…
Наука в развращённом человеке есть лютое оружие делать зло. Просвещение возвышает одну добродетельную душу.
А вряд ли и в другом месте где найдется такой молодец, как кузнец! Он же так любил ее! Он долее всех выносил ее капризы! Красавица всю ночь под своим одеялом поворачивалась с правого бока на левый, с левого на правый – и не могла заснуть. То, разметавшись в обворожительной наготе, которую ночной мрак скрывал даже от нее самой, она почти вслух бранила себя; то, приутихнув, решалась ни о чем не думать – и всё думала. И вся горела; к утру влюбилась по уши в кузнеца.
“У каждой женщины есть иллюзия, что она сможет перевоспитать мужчину”.
«Спор – дело хорошее, если потом из него что-то рождается.»
Не бойтесь врагов, бойтесь друзей. Предают друзья, а не враги!
Ученые дружно пудрят всем мозги, расписывая, как они докапываются до истины.
Любое время хорошо для пополнения знаний...
Доктор в доме Стабровского был своим человеком и желанным гостем, как врач и образованный человек. Даже мисс Дудль благоволила к нему, и Стабровский любил подшутить над нею по этому поводу, когда не было девочек. Доктору прощалось многое, чего не могли позволить никому другому. Так, выпивши, он впадал в обличительное настроение и начинал громить «плутократов». Особенно доставалось Штоффу. Стабровский хохотал до слез, когда доктор бывал в ударе. Сейчас Штоффа не было, а доктор сосредоточил свое внимание на Галактионе.– Ну что, начинающий плутократ, как дела?– Ничего, доктор, понемножку.– Плутовать понемножку невыгодно. Вот учитесь у Болеслава Брониславича, который ловит только крупную рыбу, а мелкие плуты кончают, как Полуянов.– Послушайте, доктор, прийти в дом и называть хозяина большим плутом… – заговорил Стабровский, стараясь сохранить шутливый тон. – Это… это…– Вы хотите сказать, что это свинство? – поправил доктор. – Может быть, вы хотите к этому прибавить, что я пьяница? И в том и в другом случае вы будете правы, хотя… Я еще выпью плутократского коньячку.– А потом опять будете нас обличать?– И буду, всегда буду. Ведь человек, который обличает других, уже тем самым как бы выгораживает себя и садится на отдельную полочку. Я вас обличаю и сам же служу вам. Это напоминает собаку, которая гоняется за собственным хвостом.
- Курильщик вернулся. Может, он голодный. Спроси его. С радостным воплем Табаки выкатывается задом в дверной проем и,судя по грохоту, бросается штурмовать дверь туалета. - Курильщик! Солнце мое! Ты здесь? Отзовись!
— Руку дай, — потребовал он, а я, обомлев от внезапной догадки, проблеяла:
— З-зачем?
— З-затем, — передразнил он, перехватив моё правое запястье, и надел на безымянный палец узенькое колечко с небольшим чёрным камнем.
— Это что? — спросила я шёпотом, чувствуя cебя полнейшей дурой — нашла о чём спрашивать! — но, несомненно, дурой счастливой.
— А на что похоже? — прoворчал ар Джеро, наклонился над моей рукой и поцеловал сначала окольцованный пальчик, а затем центр моей ладони.
— На самое неромантичное в мире предложение руки и сердца, — часто-часто моргая, ответила я.
— Зато никто не обвинит меня в неоригинальности, — подмигнул мне Иан...