Хул лежала на мягком ровном белом песке и пережидала короткое мгновение счастья, которое вот-вот должно было смениться черным отчаянием. Ее не сожрал рапт, во время телепортации она не упала ни в воду, ни в лаву, лежать было удобно, над головой светилось синее глубокое небо.
Упоминая о своем общении с другими людьми, он никогда не упустит случая пожалеть о потраченном времени. «Лучше вообще не уметь говорить, чем вести бесплодные и утомительные беседы, какие неизменно случаются между двуногими».
Заснеженные скаты, ажурные снежинки и нереальный ледяной парень – все это словно часть новогодней сказки.
Знаешь, она очень на меня похожа, я сама такая была: не подходи – убьёт!
— Если ты ничего не знаешь о тёмной стороне, она ничего не знает о тебе. — Ты видишь демонов, они видят тебя, — шепчет Норин. — Не бывает исключений.
Дал мне бог судьбу какую. Дик я, зол и бессердечен, Если плачу и тоскую.
Заборони, яі ми накладаємо на себе самі,- найстрашніші із заборон.
— А почему ты говоришь? Ты оборотень?
— Нет. Я с рождения такая. Вот к тебе пришла поболтать. Скучно мне, в последнее время мало кто заглядывает.
— Да уж, по своей воле желающих, думаю мало.
— Да ещё и норовят закидать всем, что под руку попадает. Пугаются. А ты вот не боишься.
— Я этот этап уже пережила. С котом.
— Котов не люблю. Они сожрать хотят.
... у нас страна классная! А люди так и вовсе лучшие в мире.
Кого угодно можно принудить силой, но добровольный выбор куда ценнее.
Знаўцы кажуць, што падарожжы маюць важнае значэнне для фарміравання духу, і тым не менш не трэба быць свяцілам розуму, каб зразумець, што духу, якім бы вандроўнікам ён ні быў, час ад часу трэба вяртацца дадому, бо толькі там людзі могуць займець і захаваць больш-менш здавальняючае ўяўленне пра саміх сябе.
Да, так туалет сейчас называют. Кабинет задумчивости.
Он на меня смотрит так, словно красивее в жизни не видел. И обнимает, будто роднее нет никого. А когда он коснулся меня первый раз – просто коснулся, не поцеловал даже, – я думала, у меня сердце из груди выпрыгнет. И плевать, что там у него плохого было в прошлом. Он мне нужен в настоящем и будущем.
Русские аристократы очень мало сделали для театра и искусства вообще, зато русское купечество — очень много, как это ни удивительно. От всех громких аристократических имен ничего не осталось, разве только постоянный симфонический оркестр графа Шереметьева, те же Юсуповы, Строгановы, Демидовы, Балашовы ничего не создали, а купцы Мамонтов, Солодовников, Алексеев-Станиславский, Зимин, Морозовы, Третьяков, Щукин много сделали.
Один черт поймет этих девчонок… Друг друга терпеть не могут, а для чего-то продолжают наблюдать за жизнью заклятых подруг…
Горюющий человек нуждается в чем-то, что может занять его разум. Что-то, о чем можно позаботиться. Вот что я подумала, когда увидела это объявление. Сейчас неважно, хочешь ты эту собаку или нет. Она тебе нужна.
Много хорошего было бы на свете, так его и за хорошее не считали бы.
— Иногда ты проявляешь такую недюжую сообразительность, что я просто поражаюсь, как при всем при этом, ты можешь так крупно лажать и вляпываться в различные истории!
как известно, «у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала».
Среда — это маленькая пятница, есть повод немного расслабиться.
Изучив приглашение подробнее, выяснила, что бал будет проходить завтра (но это мы и так знали), в семь часов в мэрии. Дресс-код даже имелся - следовало прийти в белом. Очаровательно просто. Ну на такой случай у меня белое имелось - бельё.
– Не волнуйся. Твой покорный слуга привык изливать свои чувства в работе, так что если кому и сделает больно, то себе одному.
Мне точно не помешает осмотреться, поискать какую-никакую работу и главное - чем-то подкрепиться. Даже если придется просить милостыню. А мне, с такими-то внешними данными, просто грех не подать!
Каупервуд уже давно пришел к мысли, что человеческая природа, вне зависимости от климата и всех прочих условий, везде одинакова. Самой примечательной чертой рода человеческого было, по его мнению, то, что одни и те же люди, смотря по времени и обстоятельствам, могли быть великими и ничтожными.
Она целовала мои шрамы и называла их прекрасными.