Правда, в областном центре, как недавно подметил Прохоров, молодые интеллектуалы понемножку заменяли Ильфа и Петрова злыми цитатами из булгаковского романа «Мастер и Маргарита», тоскуя по новенькому, считали уже, что оперировать Ильфом и Петровым старомодно.
- Вот интересно, - хмыкнул Ирвин, - чёрт знает что напридумывала ты, а совестно должно быть мне? Вот она - женская логика во всей красе!
Умные люди не зря говорят: «Бойтесь своих желаний». А то сбудутся, и замучаешься последствия разгребать. Но когда ж я слушала умных людей?
– Молодец, – тихо, почти беззвучно сказал Даст тяжело дышащему Вэйру. – Держись, пацан. Знаю, что это нелегко, но так надо. На время. Для того, чтобы у тебя потом был шанс отсюда вырваться. Самое трудное подчас – это одолеть самого себя. Свои страхи, ярость, ненависть... но ты справился, Вэйр. А значит, Судьба не зря свела нас вместе.
Для умерших нет места в подлунном мире.
Иногда скучаю по людям, оставшимся в Лондоне, не каким-то определенным людям, а по тому множеству лиц, которые меня окружали. Иллюзия общества. Зато здесь я начала вглядываться в лица, замечать их. Люди для меня больше не часть толпы, как было раньше.
Любую мудрость венчает парадокс
В угол загонять кого-то можно лишь тогда, когда сам уверен в собственной безопасности.
Моё лицо - вот моя самая надежная маска
- Тогда почему вы заговорили о Боге? Хватит, я уже слышал байку про Деда Мороза. Одного раза достаточно!
- Но Оскар, между Богом и Дедом Морозом нет ничего общего.
- Нет, есть. Это одно и то же. Акционерное общество "Запудривание мозгов и компания"!
– Грэйди, расскажите, а какой должна быть избранница благородного монира?
Тот хмыкнул:
– А мне-то откуда знать?
– Грэ-эйди, ну, не упрямьтесь. Кому бы вы предложили руку и сердце?
– Однозначно женщине.
С чего ты взял, что можешь вот так запросто вмешиваться в мою жизнь? Все это время со мной был именно он. Он заботился обо мне, помогал мне. А ты…где был ты? Где был, когда мне было страшно в этом огромном городе, в незнакомом университете, среди чужих людей? Где ты был, когда я решала, чем мне заниматься, куда поступать? Где был мой верный друг? Почему молчишь? Я знаю, где ты был…
Вера - роскошь, которая дорого народу обходится.
Рука Сергея не дрогнула. Он знает, что он будет ещё убивать, он, Сергей, умеющий так нежно любить, так крепко хранить дружбу. Он парень не злой, не жестокий, но он знает, что в звериной ненависти двинулись на республику родную эти посланные мировыми паразитами, обманутые и злобно натравленные солдаты.
Любовь – одно-единственное слово, оно как дымка, оно короткое и точное, как острие. Да, именно так – острие, лезвие. Оно проходит через твою жизнь и разрезает ее надвое. На «до» и «после». И весь мир тоже распадается на две половины. До и после…
Эх, кум! Есть Рай, да грехи не пускают.
Прежде всего, не надо верить обещаниям. А на свете их так много - обещают богатство, спасение души, любовь до гроба. Есть люди, которые считают себя вправе посулить все что угодно. Есть другие - те соглашаются поверить в любые посулы, лишь бы они гарантировали им иную, лучшую участь. Ты относишься к ним. Те, которые обещают и обещания не выполняют, в конце концов становятся бессильными и никчемными. И это же происходит с теми легковерными, что хватаются за обещанное
Вы не верите в меня, но хотите, чтобы я разрешил все ваши затруднения!
Молитва в её первобытном проявлении, как обращение к внутреннему собеседнику, или, как пишут феноменологи религии, интенциональный акт, непосредственно предшествует осознанию некоей потребности и, следовательно, возможности её реализовать, и делает молящегося субъекта чуть более осознанным. То есть молитва – это акт сознания.
Лучшим объектом ограбления, в конечном счете, являются собственные сотрудники.
Только любимые дети вырастают нормальными взрослыми.
Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.
Пройдут года, десятки лет, прежде чем я пойму – красота и счастье в голове и в сердце каждого человека.
Все же в эту игру можно играть вдвоем. Он мне изменяет, а собираю доказательства. И тогда он уже не отвертится и не будет мне говорить как большинство мужчин, что это была ошибка. Я поймаю все его ошибки и суну ему под нос доказательства.
Любовь удивительное чувство. Любовь, это нежность, возведенная в абсолют. И это страх оказаться отвергнутым, возведенный в тот же абсолют. И никаких полутонов, полутеней, размытых границ, все четко до остроты лезвия, все разграничено столь жестко, что совершая шаг, просчитать последствия нереально.