В небесном зеркале не видно отражения,Лисий хвост заметает все следы,Лишь оставив надежды на вознесение,Вернёшь себе отражение ты.
И у Аристотеля имеется такое замечание: "Если должностное лицо побьет кого-нибудь, тот не может ответить тем же".
Жизнь наша многослойна, её слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое.
Когда ты молод, жизнь кажется игрой. То, что случается с другими – несчастья, бедствия, преступления, – кажется не имеющим отношения к нам, кажется нереальным. Мы отстраняемся даже от того, что случилось с нами самими, как только случившееся становится прошлым. Некоторые люди остаются такими всю жизнь – вечно молодыми, и это несчастные люди. Мы повествуем, рассказываем, говорим, слова ничего не стоят, их произносят не задумываясь, их ничто не сдерживает. Слова вылетают при всяком удобном случае: когда мы пьяны, раздражены, подавлены, когда нам все надоело, когда мы чем-то воодушевлены, когда влюблены, когда совсем не нужно говорить и когда, прежде чем сказать, нужно подумать о последствиях, когда своим рассказом мы можем повредить кому-то. Ошибки неизбежны. Удивительно то, что слова все же не так часто приводят к фатальным последствиям. Или мы просто не знаем об этих последствиях – думаем, что нет ничего страшного, а на самом деле то, что мы рассказываем, превращает жизнь в сплошную вереницу катастроф...и никто не может этого контролировать.
Никто не может предвидеть, к каким последствиям это может привести.
Если у вас создалось впечатление, будто в свои годы вы уже добились совершенства, вам никогда не подняться на ту высоту, которой вы, несомненно, способны достигнуть.
симптомы у любви и у чумы одинаковые.
Злословие — худшая черта в мужчинах.
Люди похожи на кушанья. Многие буржуа кажутся мне подобными вареной говядине: много пара, никакого сока, никакого вкуса. Этой пищей мужланов можно быстро набить желудок. Многие же подобны крольчатине, речной рыбе, мелким угрям, живущим в иле, устрицам разного посола, телячьим головам и подслащенной каше. А я похож на сыр «макарони», жидковатый, вонючий; чтобы он понравился, к нему надо привыкнуть. Это в конце концов происходит, но сначала вас много раз вывернет наизнанку.
Круг ее чтения замкнулся на философских трактатах – сумрачных, как зимние вечера. Жизнь – цепь разочарований. Человеку приличествует быть гордым и стойким в невзгодах.
— Где я видел тебя раньше?
Девушка с улыбкой покачала головой:
— Понятия не имею.
— Я вроде бы хорошо тебя знаю.
— Вряд ли.
— Я убил тебя, правда?
На том свете выпьем, — огрызнулась я, хватая свой бокал и отбегая обратно к холодильнику.
— Значит скоро. Я готов подождать, — прищурился он, намекая на мое неизбежное возвращение в Аравит. Упорный демон.
Бойтесь людей, которые витают в облаках. Если они оттуда свалятся, то шлепнутся прямо на голову своим крепко стоящим на земле родственникам.
Родина - самая прекрасная выдумка
Димка прерывисто дышал ей в шею, будто старался сдержать слезы, и Маша чувствовала, как ее накрывает невыносимым сочувствием. У нее были мама и папа. У Димки же — только память.
Я уж скорее пожму руку убийце, чем предателю.
Кто-то некогда писал, что смерть в космическом скафандре - это смерть в одиночестве.
Очень занятно было поговорить с человеком, лишенным врожденного высокомерия и не принимающим себя слишком всерьез.
Он всегда был готов признать другого человека дураком или шлюхой. Единственное, на что годен пророк, - так это признать, что кто-то другой - дурак или шлюха.
Все мы ищем разумных доводов, чтобы уверовать в абсурд.
Я ступила в мир, у которого были от меня ужасные секреты.
Когда времени всего ничего, оно становится сладким и драгоценным.
Веселье шло своим ходом, и я задумался над тем, кому вообще нужны эти сборища. Вдруг меня осенило, что цель подобных мероприятий издавна-высвобождение чувств из застенка сердца, и как гонит зверей инстинкт искать известь или соль, так и нас с элевсинских времен нужда сгоняет на празднества, чтоб с танцами и обрядами демонстрировать страданья и муки, выпускать на волю злость, желанье, тоску. Только выходит у нас неуклюже и пошло, мы утратили ритуальные навыки, полагаемся на пьянку, поубивали друг в друге богов и мстительно воем от боли. Я содрогнулся от этой жуткой картины.
Такая мелочь, правда: кто вообще получает желаемое?
Такое иногда случается. Годами считаешь человека злодеем и угрозой благу общества и вдруг в один прекрасный день узнаешь, что он совершил порядочный поступок, ну и, конечно, начинаешь прозревать, что есть в нем и что-то доброе.
Там что же сражение, а вдруг кого-то убьют?